Япона осень (СИ)

Не такой уж он и лёгкий, зараза, хоть и мелкий… Отъелся, блин, на свежем воздухе.

— Да… Брось… Ты… Его… — потребовала Аня на бегу, пытаясь не сбить остатки дыхания."

"— Нет… Ещё… При… Годится… — сквозь шум в голове пропыхтел я, запасливо перехватывая гопника второй рукой.

Я, кстати, до сих пор так и не понял, за что конкретно его тащу. Рука или нога? Да неважно… Просто надо его допереть, чтобы не помер. Всё-таки командир я или нет? Если командир, то мне нельзя бросать своих… Даже если они очень просят…

Вот только в голове у меня уже шумело, и красной пеленой взгляд застилало…

Один из ребят, которые пришли с нами, по прозвищу Болик, догадался, что я на пределе.

Остановились мы только метров через сто… Просто без сил упали на землю и смотрели, как клятая черепаха обжёвывает зелень у ручья, взамен щедро оставляя то, за чем мы пришли.

Слюни.

Со стоном принял сидячее положение Мелкий. Выглядел он не очень, и это ещё мягко сказано. Встрёпанные волосы, забитые веточками, листиками и грязью. Порванная одежда, вся в земле и лохмотьях. А открытые участки тела — сплошь в кровоподтёках и ссадинах.

Какое-то время гопник сидел, молча глядя на трапезу огромного зверя. А потом повернулся к нам и поинтересовался хриплым голосом:

— Пасаны! А вы вообще в курсе, что раньше так людей казнили? Привязывали, на, к лошади и таскали по буеракам, ять?.

А потом отвернулся, посидел с кислыми щами ещё пару секунд… И всё-таки добавил:

— Ну и, типа, спасибо…

Слюну мы собирали в горшки до ночи. Собрали всё, что смогли и успели. Вязкая слизь впитывалась в растения, отчего те начинали быстро разлагаться и вонять. Я, кажется, начал понимать, зачем Вано слюна гигантских форм жизни… Но никак не мог взять в толк, что и — главное! — зачем он собирается сажать осенью.

Впрочем, это было его дело. Наш лидер не раз и не два доказывал, что его бредовые идеи иногда способны приносить настолько масштабную пользу, что диву даёшься. Вот, вроде бы, ничего не предвещало — а взяло и обернулось наилучшим образом.

Правда, нам ещё предстоял утомительный путь назад, с поклажей за плечами… И я мечтал только об одном: не сдохнуть. Ну и, конечно, потом — когда не сдохну — наконец-то отдохнуть.