Япона осень (СИ)

Глядя туда, можно было воочию узреть, что такое глобальное строительство — чего-то очень большого. К примеру, канала."

"Люди копали ров и насыпали вал. Копали везде, куда ни брось взгляд. Копали лопатами, палками, руками и волшебными пенделями бригадиров. Копали так, будто завтра уже не наступит. Впрочем, возможно, для многих из них завтра и вправду не наступит, если японцы придут к незащищённому городу.

Я на миг остановился, с восхищением оглядывая это масштабное строительное действо… И очнулся, лишь когда мои спутники успели пройти вперёд, обернуться и окликнуть меня.

Дневник Листова И. А.

Двести первый день. Вечерний гость.

День прошёл в суете и дожде. А ещё за этот день я дважды менял одежду, потому что всё, надетое на улицу, почти мгновенно намокало. Дождь прекратился только к вечеру, а в разрывах тучах замелькали красные обрывки закатного неба.

Народ уже привык рано ложиться и так же рано вставать.

Я, пожалуй, был одним из немногих, кто не отказывал себе в удовольствии, не торопясь, понаблюдать за закатом. Ставил у своей капсулы пластиковый стул, садился и смотрел в сторону моря. Обычно ещё заваривал себе травяную настойку из местного сбора.

Этот ежевечерний ритуал примирял меня с тем положением, в котором мы, люди, оказались. Это было что-то вроде сброса параметров после долгого дня. А для других членов группы — своего рода сигнал заканчивать рабочий день, раз уж даже начальство сидит и пялится в небо.

Иногда ко мне присоединялся Мелкий, иногда — Трибэ, иногда — Дунай и Кострома. На этот случай у капсулы всегда стояли запасные стулья.

Но в этот раз стул заскрипел как-то необычно: особенно протяжно и жалобно.

— Сидишь? — мрачный голос Кукушкина заставил меня выгнуть бровь, уставившись на мэра.

— Сижу, — проморгавшись и убедившись, что мне не чудится, согласился я.

— Пошли… — мэр как сел, так и поднялся.

А вот я вставать не спешил. Выглядел Кукушкин мрачным, помятым и расстроенным.