Япона осень (СИ)

Я больше не видел бестий, которые изображают из себя колобка, подвывая при этом, как сраный баньши.

Впрочем, колобка он изобразил ещё часа четыре назад — когда умудрился свалить из фактории, уйдя и от бабушек, и от дедушек, и даже от собственной совести. А я волновался, между прочим!

Слегка… Я же знаю, что он сейчас нажрётся чего-нибудь, и ему сам чёрт будет не брат. Ну вот, что и требовалось доказать… Нажрался!

Впрочем, к чести Русого, надо сказать, что он, даже нажравшись, не забывает о деле. В этот раз он своими выходками умудрялся затормозить довольно-таки крупную стаю горных собратьев.

А прямо по гребню бежали наши вместе с молодняком. Впереди — Кострома, Дунай и Пилигрим, в середине — юные доходяги и Нуб. А замыкали эту процессию мушкетёры Паши, с самим же Пашей во главе.

Щёлкнув запуск ревуна в капсуле, я принялся шарить лучами прожекторов по гряде. Надо было подлавливать бестий, которые лезли наверх, так, чтобы свет бил им прямо в глаза. Русый, конечно, крут неимоверно, но рано или поздно его актёрская игра и рыжие кудри примелькаются. И тогда его банально сожрут.

Совокупный эффект — и моих пассивных оборонительных систем, и агрессивного сумасшествия Русого — всё-таки заставил бестий отступить в темноту.

Втащили, потому что стена была уже достаточно высокой, чтобы уставшие и нагруженные люди сходу не могли на неё забраться. Как гадёныш Русый перебрался, когда убегал — ума не приложу.

Впрочем, он, видимо, тоже… Я быстро понял, что питомца мне придётся затаскивать в факторию лично. Другим это пьяное чудовище в руки не давалось.

Ругаясь на все лады, я выскочил из капсулы, спрыгнул, подцепил тяжеленного зверя руками — и поднял, как штангу, над головой.

— Всё живы? — спросил я, как только забрался на стену.

— Все! Только Ламера за жопу цапнули! — продышавшись, отозвался Мелкий.

Я лишь головой покачал.