Япона осень (СИ)

Звать на помощь? Бесполезно! Сколько бы я ни орал, до лагеря пришлых ещё километра два. Меня просто не услышат. Скакать по деревьям, вспомнив про предков-обезьян? Да я даже на соседнее дерево не переберусь! Шлёпнусь на землю, переломаю ноги и буду долго умирать, пока меня жрут!..

Я посмотрел вниз. И, столкнувшись с насмешливым взглядом одной из бестий, зло бросил:

— Чего вылупились?

Бестии, конечно, ничего не ответили. Только продолжили насмешливо смотреть. И мне от этого ещё хуже стало. Ты их оскорбляешь, а они — лыбятся.

Хотелось есть и пить… В горле было сухо-сухо… Как в пустыне, блин… И даже простая фраза, которую я кинул своим сторожам, обошлась мне дорого. Столько сил потрачено впустую…

А ещё…

Всё-таки обидно умирать от голода и жажды в шаге от цели.

Я решил не тратить эмоции и силы на тварей, которые меня внизу караулят. Немного повозился на ветке, устраиваясь поудобнее, и решил привязать себя к стволу. Прошлой ночью я не спал, и рано или поздно меня начнёт клонить в сон.

Сидеть было скучно…

Я то поглядывал по сторонам, то пялился в небо, вспоминая беззаботную жизнь на Земле… И как-то даже не расстраивался, что умру. Вот ночью расстроился, а сейчас было наплевать. Пусть твари сидят и сторожат, а я буду держаться до последнего. Я так решил.

А вот бестии не хотели сидеть и ждать. Вскоре откуда-то из леса вылезли другие хищники. И, конечно, тоже решили меня покараулить.

Всего вокруг дерева, где я сидел, собралось штук сорок зверей.

— Эй, вы чё творите, уроды? — возмутился я такой подлостью. — А ну-ка отвалите от ствола!

Естественно, они не меня не послушали. С подлыми ухмылками продолжили своё чёрное дело. Один раскидывал землю, другой — рвал когтями корни. Кажется, гибель от голода и жажды мне больше не грозила. Дерево-то, не сказать, чтоб большое… Долго не выдержит…

Оставалось только смотреть, как смерть медленно приближается ко мне.

А спустя двадцать минут случилось кое-что неожиданное. Из-за древесных стволов вынырнуло ещё пять бестий. И четверо из них отличались от наших. Наши были почти гладкокожими и голубоглазыми. А эти — косматыми и кареглазыми. И, кажется, моим сторожам они почему-то сильно не понравились.