Япона осень (СИ)

— В конце лета заметили, что в одной из капсул разведчиков началась репликация, — Пустырник кивнул. — В его сектор сразу выдвинулся отряд из Тутгорода. Это были хорошо вооружённые бойцы. Сектор был недалеко от брода через реку. Там они столкнулись с авангардом арабов, и завязался бой. Пока держали брод, разведчик успел сообщить, что отряды арабов стягиваются к реке. Тутгород и Гринвэллий подняли ополчения, быстренько кинули туда… Ну, в общем, река с тех пор называлась Красной, а брод — Кровавым. Арабов наши прямо на переправе поймали.

— Такие дела… — кивнул Кукушкин. — И мы сделаем так же! Не будем игнорировать опыт южных товарищей. Поэтому все отряды добычи вдоль реки отзываем, и… Да, Вано?"

"Я вовремя поднял руку. Мы с Костромой, Дунаем и Сочинцем знали, что именно так Кукушкин и решит. Вот только нас это никоим образом не устраивало.

— Иваныч, а можно мы не будем бросать Западную факторию? — спросил я и спешно принялся объяснять свои мотивы: — Ты её просто не видел: там защищённый форт! Взять её запросто теперь не выйдет.

— Ну форт ладно! — не стал спорить Кукушкин. — А как вы заготовку будете вести, если соли не будет?

— А мы с Бородой договорились! — сообщила Кострома. — У них на берегу производство избыточное. Будут нам от моря отправлять людей с излишками. А крепость не позволит японцам пройти вдоль реки к берегу.

— А как по мне, это даже лучше! — тут же вмешался Пустырник. — Каменщики ведь тоже откажутся переезжать в Алтарное.

— Ты на востоке, Вано на западе, а Витя тут? — нахмурился Кукушкин.

— Хороший вариант! Правда! — радостно закивал Пустырник.

— Тогда так и сделаем. Вано, на тебе организация ударного отряда, который постоянно будет дежурить на западе, — согласился мэр.

— А ротацию можно проводить? — уточнила Кострома.

— Можно, — кивнул Кукушкин. — Но тогда те, кто окажется в Алтарном, в случае прорыва сразу идут под руку Вити.

— Ась? — отозвался тот.

— Ты тоже постоянно на востоке не торчи. Пусть там Пирогов всем заправляет! — посоветовал мэр.

И, посмотрев, как лица присутствующих морщатся от знакомой фамилии, хохотнул:

— Да-да, я знаю, как вы его не любите! Но он педантичный человек, такой сможет всё по уму организовать.

А ещё трус. Хоть и любит хвастаться. Но трус — как есть. Я это начал подозревать ещё, когда мы с ним собачились у лагеря работорговцев.