Япона осень (СИ)

— Вот они легко запрыгивают на двухметровые препятствия… Да, блин, у меня на земле обычный кошак запросто брал двухметровую дверь! — Старик сплюнул.

— У нас для этого есть гарнизон! — напомнил один из научников.

— Гарнизон, может, и убьёт хищника! — огрызнулся Старик. — Но не факт, что эта зубастая тварь до тебя раньше не доберётся!

— Так, стоп!.. Хватит спорить! Сколько нужно времени, чтобы стесать стенку на перешейке? — задал я вопрос

— Два-три дня, — ответил Бур. — Ну, при условии, что мы на это все силы бросим!.

— Все силы на это в любом случае нельзя бросать! — покачал головой я. — А если половина рабочих займётся стёсыванием, а другая половина будет разгребать завал в центре?

— Слишком много задач! — покачал головой Старик. — Людей не хватит."

"— Тогда делаем так… Сначала все силы бросаем на стёсывание. Самая реальная угроза тут — это бестии. А значит, надо бы от них защититься. После этого занимаемся разбором завала и надстройкой стены.

— А где жить? А исследование? — вскинулся ещё один научник.

— Навесы и мои люди могут соорудить! — отмахнулся я. — Пока этого хватит. А уж как будет доделана стена, тогда займёмся серьёзными постройками!

Работы начали в тот же день. Пока рабочие и строители долбили каменистую почву, моя группа успела смотаться до леса, чтобы нарубить дрова и жерди для навесов.

Научников, которые наотрез отказались рубить и строить, всё равно к делу припрягли. Отправили на сбор травы, чтобы было чем накрывать будущие навесы. А ещё собранная трава пригодилась бы и в первую ночь.

Вот только мне почему-то было тревожно… И эта тревога терзала не только меня, но и, судя по хмурым лицам, многих других. И даже наших питомцев.

Верные бестии вели себя странно: постоянно озирались, принюхивались и никак не хотели успокаиваться. Правда, никаких конкретных образов они не посылали. Похоже, и сами не могли определить, что здесь не так.

А по моему опыту, подобной тревожности — особенно, массовой — надо доверять.

Нужно было успеть. Что бы там, впереди, нас ни ждало.

Дневник Иволгина А. А. прозвище — Нуб

Двести семьдесят четвёртый день. Огни в ночи…

— Нуб! Нуб, проснись! — я вообще-то уже проснулся, но говорить не стал.

Сначала открыл один глаз, потом — второй. А потом широко зевнул прямо в лицо дежурному.