Я заберу свою дочь

Вот она болезненная реальность.

Сколько судеб еще он сломал? Продолжает ли? Зло надо остановить.

Люба… моя девочка, сколько она пережила, сколько вытерпела. Молоденькая, она еще не видела жизни и сразу попала к монстру в лапы. И до сих пор ведь она и блуждает в лабиринте жизни, как слепой перепуганный котенок.

За время ее рассказа я превращаюсь в кровоточащий сгусток боли. Я проживаю все вместе с ней. Вижу наяву, как Владимир стреляет в мою мать. Как гаснет жизнь в глазах Агаты, а в животе перестает биться сердце моей сестры.

- Я проверила ее пульс, его не было. Прости… Охранник он сказал бежать… и я бежала… я выстрелила в человека, убила охранника… отняла жизнь. Не одну жизнь… из-за меня Агата пришла в ту квартиру.

- Она была жива еще сорок минут после выстрела, - слова срываются с губ, прежде чем успеваю отреагировать. Ее откровенность порождает мою…

Смотрю на дрожащие губы, на слезы, градом льющиеся из глаз. Я многое бы отдал, чтобы забрать их обратно. Но слова произнесены.

- Как? Я же проверяла! Костя, я бы не оставила ее там… если бы знала… - судорожно сжимает одеяло.

- В тебе жизнь. Тебе об этом надо думать, - прижимаю ее к себе. Пытаюсь унять дрожь, а вместо этого сам пропитываюсь и ее болью.

Это роковая случайность… она была в панике. Она не могла мыслить здраво и трезво. У меня сотня оправданий для Любы, и одна мысль не отпускает… Когда она сбегала, мать еще дышала.

Отстранятся. Смотрит мне в глаза. Поднимает руку, протягивает к моей щеке.

- Пусть косвенно, но я виновата. Из-за меня ее не стало… А у кого-то не стало сына… потому что я нажала на курок. Такое невозможно простить, Константин. И забыть тоже нереально… Это мои грехи, и мне нести их всю жизнь.

***

- Я тоже виноват, Люб. Но никто из нас не может вернуться в прошлое и исправить ошибки. Я мог предотвратить. Уберечь мать, быть рядом.

Он растерян. Еще пытается удерживать самообладание, но это дается ему очень непросто.

Моя рука повисает в воздухе. Хочу погладить его, дотронуться, ощутить его тепло, пропитаться им. Но понимаю, нет… не после этих откровений. Чувство вины придавливает к земле, бьет наотмашь.

Агата была жива… В том состоянии я действительно могла ошибиться. Я была слишком напугана, слишком ошарашена и морально уничтожена.

Константин сам берет мою руку и прижимает к своей щеке. В стальных глазах плавится металл, там образуется воронка, которая затягивает.