Я все еще не царь. Книга XXVI

Исаак и бровью не повел н. Он, как и Лермонтов, старой закалки, и не было смысла обижаться на такие слова. У них много чего было, что можно вспомнить.

— Что ж, Миша, ты же понимаешь, что просто так ты не уйдешь? — расплылся в улыбке Исаак.

— Конечно, понимаю, — Лермонтов кивнул за спину, где у стенки стоял его меч. — Хочешь прямо тут?

— Ох, да брось, — развел руками Исаак. — Неужели ты думаешь, что я стану нападать на тебя в таком людном месте? Миша, мы с тобой уже столько знакомы. Думаешь, я не знаю, что ты первым делом всех тут убьешь для своей костяной армии? Нет-нет, — он помахал пальцем.

Лермонтов пригляделся и увидел на кончике пальца Исаака легкое напыление какого-то порошка.

— Ах ты! — вскочил он и понял, что произошло.

— Да, — пожал плечами Исаак. — Я не знаю, как тебя по другому победить. Признаюсь. Возможно, какой-нибудь Есенин бы с тобой и справился. Но я-то не он.

— Что ты мне подсыпал?

Лермонтов начал тяжело дышать и, схватившись за грудь, попятился к выходу, прихватив с собой меч.

Исаак спокойно допил рюмку, взял бутылку и медленно пошел за Михаилом.

— Ха, парень, твой приятель, кажется, сильно напился! — обратился к Исааку проходящий мимо мужик.

— Да, с кем не бывает! — улыбнулся он.

— И то верно!

Лермонтов уже с трудом стоял на ногах. Выйдя из бара, он свернул в переулок и, опершись о стену, достал меч.

— Почему моя магия не работает? — прохрипел он.

— Потому что я ее заблокировал, — спокойно произнес Исаак. — Видишь ли в чем дело? Это специальная магия Небесного Пастуха.

— Вот как… — прохрипел Лермонтов и достал меч.

— Ну давай, удиви меня.

На лице некроманта появилась недобрая улыбка. По мечу прошлась тень.

Исаак резко стал серьезным, достал клинок, приготовившись к поединку."

"Но все вышло куда интереснее. Лермонтов повернул меч острием к себе и вонзил в живот.

— Что ты делаешь? — опешил Исаак.

— Знаешь, чем плохо быть некромантом? Когда ты умираешь, все плачут и просят вернуться, а когда ты делаешь это, они убегают и кричат! — улыбнулся Лермонтов.

Достав меч, он выпрямился и его начало окутывать темной дымкой.

— Если ты достиг высшего знания некромантии, то ты можешь убивать себя, создавая другую личность, — произнес он.

— Что ж, спасибо, что сообщил, — кивнул Исаак и щелкнул пальцами.

Из раны Лермонтова вылезли полупрозрачные нити и стали окутывать его, как кокон.

— Видишь ли, Миша, — показал Исаак на бутылку.