Я все еще не царь. Книга XXVI

Я не особо скрывал наличие у меня летательного транспорта. Кому надо, те уже знали. А кому не надо, боялись спросить.

По дороге мне позвонила Катя и сообщила, что ее люди уже на Сахалине. Эль заранее выделил земли для строительства нескольких ТЦ и парков. Также она сообщила, что о моем мероприятии прознал ее отец. Хотя что тут удивительного? Он же царь. Ему наверняка доложили нужные люди, и он устроил мою просьбу. Так что объектов строительства будет намного больше, чему я рад.

Долетев до аэродрома, мы загрузились в большой грузовой военный самолет и полетели в Японию.

Рыцари подсели на ухо Диме, а тот и рад рассказывать истории про то, как мы ходили в Дикую Зону, и как мы сражались. А девушки, открыв рты, слушали. Богдан же гладил Кицуню. Лисенок довольно подставлял пузо и тявкал.

Взять с собой брата Любавки было отличным решением, по крайней мере потому, что нам с большой вероятностью придется столкнуться как с генералами хаоса, так и с представителями самого Небесного Пастуха.

— Не боишся, что за время нашего отсутствия, что-то может произойти? — спросила Лора.

— Ты так говоришь, как будто в стране больше никого не осталось, и только я способен все решить.

— Нет, но все же Есенин отправил Пушкина в больницу, и тот до сих пор не пришел в себя. Есенин, который князь, кажется, потерял все желание кому-либо помогать…

— Ну и что? — удивился я.

— Ну-ну, — хмыкнула она. — ты же знаешь, что я теперь переживаю и за Машу с ребенком, за Борю и за Свету. Хотя…"

"— Ага, — улыбнулся я. — Посейдон теперь контролирует весь город. Тари тоже стала сильнее. Да и Любака рядом.

— Мало ли что может произойти…

Через десять часов мы приземлились на аэродроме в префектуре Токио.

Встретили нас со всей важностью. Сам Император, конечно, не приехал, но его представителей было около двадцати человек.

Солдаты выстроились в живой коридор, пока мы выходили из самолета.

— Добро пожаловать в Японию, Кузнецов-сан! — поздоровался один из представителей дворца и остальные согнулись пополам в знак приветствия и уважения.

— Ого, чего это они? — удивился Богдан.