Его заложница

* * *— Не надо ничего, Мирон, похороны Сереги я оплатил полностью. Вдове материальные выплаты выписал, — играю с зажигалкой, щелкая крышкой.

— Молодец. Не думал, что понесем жертвы, — стискивает зубы брат, откидываясь в своём рабочем кресле.

— Подожди оплакивать Серого, поступила информация, что он и есть крот. И пристрелили его спланировано, чтобы рот не открыл.

— Это точно?

— Пока нет. Проверяю.

— Хм, — Мирон задумывается, покачиваясь в кресле.

Милана, как всегда, собрала нас вместе. Я не хотел присутствовать, но сегодня годовщина смерти отца.

Не лучшие времена для нашей семьи. Карма. Все возвращается бумерангом. Мы украли девочку, выторговали для нас важные контракты, тендеры, которые принесут много денег и, как следствие, потеряли Серегу. Матери стало хуже, и ее поместили в клинику.

— Так что там у тебя было с Павловой? — спрашивает Мирон.

— Что было, то прошло, — вынимаю сигарету и кручу в пальцах. Не прикуриваю, брата раздражает запах табака. Он у нас с силой воли. Давно бросил все пагубные привычки.

Не курит, пьет только по великим праздникам и только коллекционный коньяк. Примерный муж и замечательный семьянин. Глава компании. В общем, гордость нашей семьи. Я не претендую, мне и на своем месте хорошо. И никогда не претендовал. Мне чужд мир контрактов, тендеров, котировок и прочего. Я вношу свою силовую лепту, не просиживая штаны в кабинете с секретаршей.

Отец хотел и меня видеть во главе компании, вместе с братом. Наш отец вообще был очень амбициозен. Он хотел империю Вертинских, разделенную на северные и южные направления.

Но не сложилось… Он делал все, чтобы воспитать меня и заточить под бизнес. А я не подстраиваюсь ни под кого. Даже под отца. Мы воевали. Всегда. То громко, то холодно и молчаливо. Не получилось у него сломать меня под себя. Я не шаблон. От этого и не ладили. У меня нет теплых воспоминаний об отце. Так же, как не было и у него обо мне…

— Надеюсь, без насилия?

— Я, может, и псих, но не насильник. Все по обоюдному желанию.

— А дочурка Павлова, смотрю, зря время не теряла, задницей крутила даже в плену, — усмехается Мирон.

— Ну и как она?

Напрягаюсь. Поднимаю на Мирона глаза и ломаю в руках сигарету, кроша ее в кулаке.

— Я запрещаю тебе обсуждать Александру в таком ключе, — оскаливаюсь. Не был бы он моим братом, получил бы по морде. Мирон всматривается мне в глаза и удивленно выгибает бровь.

— Даже так? А ничего, что она дочь нашего врага?

— Не бойся, не женюсь. Мне семья противопоказана, — огрызаюсь.

— Понял.