Его заложница

Не сопротивляюсь, сползаю на пол, сжимаю голову, пытаясь заглушить гул поездов. Но мне мало. Зверь требует больше жертв. Он воет и скалится, напитывая меня нечеловечной яростью и силой, призывая крушить и уничтожать. Или самоуничтожиться…

ГЛАВА 23

Александра

— Итак, расскажи мне все, Александра.

Через сутки моего пребывания дома отец вызвал меня в свой кабинет на разговор. У нас в семье так: сутки на реабилитацию, а потом допрос.

— Что ты от меня хочешь? — сажусь на широкий подоконник, рассматривая наш двор.

— Все, от начала до конца.

— Я не хочу ничего рассказывать, — спокойно отвечаю, рассматривая сороку, которая пытается стащить виноград со стола в беседке. Забавная.

— Саша! — повышает голос, но потом тормозит. — Пойми, доча… — более спокойно подбирает слова. — Я понимаю, что тебе надо больше времени, прийти в себя. Но и ты меня пойми… — глотает слова, прикуривая сигарету. Откашливается. Ему давно запретили курить, но когда отец нервничает, то травит себя. — Это моя вина. Я недосмотрел, я не просчитал, расслабился… И ублюдки ударили по святому.

То есть по тебе. Я хочу дать сдачи. Немедленно. И мне нужно знать все! — нервно выдает отец. Молчу. Сорока все же стащила виноградину, но ей показалось мало, и она решила покуситься на целую гроздь. — Сашенька, пожалуйста… Я больше никогда не вернусь к этому дню. Я купил вам с Вадимом билеты в Швейцарию, забронировал места в гостинице с шикарными видами. Отдохнете. И вообще советовал бы рассмотреть переезд за границу, в Европу. Покатайтесь, выберите город. Не могу больше допустить повторения подобного.

— Я никуда не поеду, — спокойно и твёрдо отвечаю ему. Хотя меня ничего не держит в этом городе. — Тем более с Вадиком! — не хочу его видеть! Он еще вчера рвался ко мне. Но я закатила истерику и велела его не пускать.

— Саша… — нервно выдает отец, но пытается держаться. — Хочешь, вызовем самого лучшего психолога?

— Нет. Со мной все в порядке! Мне никто не нужен! — повышаю голос.

Сорока все же стащила гроздь. Но она оказалась слишком тяжёлая.

Ваза перевернулась, птица испугалась и осталась ни с чем.

— Что ты хочешь знать? — сдаюсь.

— Где тебя держали? — задает вопросы, словно я на допросе.

— За городом.

— Где именно?

— Не знаю. Ты же знаешь, у меня топографический кретинизм, — и я не лгу. Так и есть. Я никогда не найду тот дом у озера.

— Ладно. Сколько их было?

— Двое, — тут начинаю сочинять. У меня богатая фантазия.

— Как они выглядели?

— Как тупые отморозки, чем-то похожие на твоих охранников.