Его заложница

Сейчас напишу рекомендации. И да, девочке нужен полный покой, хорошее питание с преобладанием особых продуктов. Лекарства, витамины и антисептики я тебя дам.

— Спасибо, — киваю доктору, благодарю медсестру и выхожу из кабинета. У нас есть всего лишь сутки.

А дальше о ней позаботится семья.

ГЛАВА 21

Черные самолетики, белые корабли.

Цель для моей оптики, море твоей любви.

Это тебя трогает, это меня несет.

Я для тебя многое, ты для меня – всё!

Черные самолетики, сбитые корабли.

Мне хватает эротики и не хватает любви.

Если одна останешься, не выключай свет.

Ты без меня справишься, я без тебя – нет.

Солнечное сплетение, вечная ерунда.

Я для тебя спасение, ты для меня беда.

Это тебе нравится, это тебя убьет.

Все корабли отправятся с летчиками под лед.

Звери «Корабли»

Арон

Она спит в моей кровати, на моей постели, в моей квартире.

Так сладко спит.

Тихо, спокойно, размеренно дышит, иногда всхлипывая, как ребенок. Кажется такой маленькой и уязвимой девочкой. А мне не спится. Я брожу по своей студии из стороны в сторону, пытаясь дышать ровно.

Прислоняюсь лбом к стеклу и смотрю на город с высоты пятнадцатого этажа. И не спится мне, и не дышится.

Ты ведьма, кошка.

Влезла мне под кожу и разрываешь изнутри. А меня ты спросила, хочу ли я теперь с этим жить? Знать, что где-то там ты существуешь, улыбаешься, грустишь, выходишь, мать твою, замуж, и понимать, что это не со мной и не для меня. Нет, все правильно. Ты должна жить своей насыщенной долгой и счастливой жизнью...

Светает, а я глаз не сомкнул.

Оставляю заказ на доставку завтрака из ресторана неподалеку. Заказываю гранатового сока, фруктов, шоколада и сладостей для Александры. Подхожу к кровати, рассматриваю кошечку. Волосы разметались по моей подушке. Светлые локоны на черном белье. Красиво. Девочка лежит на животе, свесив раненую руку. Раскрытая, в одних трусиках. Любуюсь ее спиной, плечами, зависаю на родинке на лопатке, пытаясь зафиксировать ее в памяти.

Наклоняюсь, вдыхаю ее запах, задерживаю дыхание, словно мне мало ее в себе.

Накрываю голую спину простыней и сажусь рядом с девочкой на пол, облокачиваясь на кровать. Не могу лечь рядом. Не знаю почему, словно мне нужно ее разрешение. Поворачиваю голову и слегка, почти невесомо провожу губами по ее руке."

"Откидываю голову на кровать, закрываю глаза. Накрывает умиротворением. Нет, главная война – как внутренняя и внешняя – у меня впереди, но сейчас все, что мне нужно, рядом. Мимолетно. Но по-другому у меня быть не может.