Его заложница

Этот мерзавец умеет готовить. Но ему я об этом не скажу.

Изображая очень смиренную и покорную девочку, я поднимаюсь с места и убираю со стола. Мужчина приподнимает брови, откидывается в кресле и с интересом за мной наблюдает. Если нельзя просто сбежать, значит, нужно быть хитрее. Похититель идет на контакт, нужно этим воспользоваться. Сдаваться и ждать своей участи, как овца, я не собираюсь.

Беру заваренный чай, чашки, сахар и несу в гостиную. Псих, как он представился, усмехается. Сажусь назад, беру чай, покручивая бокал в руках, отворачиваюсь к окну.

Стемнело уже. Сутки пролетели. Даже не представляю, что творится с отцом и мамой. На Вадика мне почему-то плевать. Он не герой моего романа, не тот мужчина, который будет отважно искать свою девушку. Скорее всего, он крутится возле отца, поддакивая ему, изображая тревогу. Вернусь домой – пошлю его к черту. Извини папа, твой протеже – чмо.

Чувствую, что похититель прожигает меня взглядом, даже мурашки по коже прокатываются. Резко поворачиваюсь и внаглую смотрю на него.

Расслабленный, вальяжный, глаза горящие.

— Какова твоя цель? Деньги? Месть? Личное? Ради чего ты нарушил закон и похитил человека? — спокойно спрашиваю я, а гад оскаливается, как зверь.

— Не забивай свою красивую голову. Ты просто инструмент в большом противостоянии.

— Я инструмент? Как легко ты решаешь судьбы людей, — с раздражением кидаю ему. Молчит, прекращая улыбаться, отставляет чашку чая, одним движением отодвигает стол и резко подается ко мне. Глаза опять черные-черные.

Бездна. Пугает. Сердце начинает колотиться. Сжимаю руками чашку, пытаясь выдержать его взгляд.

— Твой папочка не гнушается судьбами людей. Поверь, киска, похищение, по сравнению с тем, что творит Павлов, – детская шалость. Это карма, на каждое действие будет противодействие, — спокойно, но очень холодно проговаривает он мне. Мерзавец. Кишка тонка решать дела с моим отцом лично. Закусываю щеки изнутри, чтобы не выкрикнуть ему это в лицо. — А если ты будешь хорошо себя вести, то не пострадаешь в это войне.

— Можно хотя бы позвонить и сказать, что со мной все хорошо? — уже искренне прошу я. — Пожалуйста. Ну хоть как-нибудь дать знать, что со мной все в порядке.

— А мы сейчас с тобой разыграем небольшое шоу.

— Шоу? — не понимаю, что имеет в виду этот псих.

— Ты сейчас гениально сыграешь на камеру, — встает с места, достаёт из-под стола фотоаппарат. — Ты хорошая актриса, Александра? — вкрадчиво спрашивает он, обходит кресло и встает позади меня.