Его заложница

Эта тварь полагает, что страх – очень вкусно. Пытаюсь держаться и не поддаваться желаниям этой твари, но девочка совершает очередную ошибку. Александра разворачивается, намереваясь от меня бежать.

Догоняю ее, хватаю и впечатываю спиной в ближайшее дерево. Хватаю за шею, чтобы не дергалась. Не сжимаю, просто фиксирую, вынуждая смотреть в глаза. К агрессии и жажде ее страха прибавляется жгучее желание. Животная похоть разливается по телу горячей волной. Теряю самообладание, чуть сильнее сжимая тонкую шею, ощущая, как сильно бьется ее сонная артерия.

Если сжать под правильным углом, еще сильнее, девочка уплывет.

Зеленые глаза распахиваются, питая моего зверя животным ужасом, и он причмокивает, требуя большего. Чувствуя дрожь в руках… А, нет, это девочка содрогается. Приоткрывает губы, начиная глотать воздух. А в моей больной голове другая картинка, где я точно так же сжимаю тонкую шею, лишая ее дыхания, и жёстко трахаю самым грязным способом.

— Надеюсь, ты усвоила, что бежать от меня бесполезно, — голос становится утробным.

Зверь рычит. Наклоняюсь, веду носом по ее скуле, виску, волосам, глубоко вдыхая. Пахнет карамелью, ванилью, но, несмотря на сладость, есть что-то в этом запахе вызывающее, будоражащее. — Отвечай! — требую, подхватываю за талию, вжимая в себя.

Как она сладко дрожит, часто дышит, пытаясь насытить себя недостающим кислородом. Упрямая, молчит. Упирается в меня руками, пытаясь оттолкнуть. Зверя это только заводит, и он утробно рычит ей в ухо. «Нужно отпустить девочку, — подсказывают мне остатки разума.

— Иначе зверь сломает ее…»

Разжимая руку на шее, отпускаю кошку, смотря, как она пытается отдышаться, хватаясь за шею. Эта картина отрезвляет. Зажмуриваюсь. Вдох-выдох.

— И злить меня тоже очень опасно, — хрипло произношу. — Надеюсь, ты усвоила урок. Будешь сидеть тихо – не пострадаешь.

А девочка, несмотря на страх, сверкает в меня ненавистным взглядом. Поверь, кошечка, мой зверь сожрет тебя и не подавится. Оскаливаюсь и указываю в сторону машины.

— Пошли! — жду, когда она пройдет вперед, ибо оставлять без присмотра эту кошку нельзя.

Делает один шаг, второй и морщится, всхлипывая. Опускаю глаза на ее ноги. Босиком. На грязных ступнях кровь.

— Твою мать! — вздыхаю. Надвигаюсь на Александру, а она отступает, всхлипывая от каждого шага.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не подходи! Не трогай меня больше!"

"— А! Ну иди сама! — иронично ухмыляюсь, смотря на ее ноги.