Его заложница

Нет, меня радует, но эти женские заговоры… — Ну весело же? Мы торт заказали, шарики, и все в цвет пола ребенка, — поясняет Милана.

— Это как?

— Ну, если мальчик, то начинка у торта и шарики будут голубые, а если девочка – розовые, — довольно сообщат мне Алиска.

Хитрая лиса у нас растет. Платон не соскучится. Да, только дурак не заметил, что девочка неравнодушна к нашему братишке. Хоть и маленькая еще, но вырастет и покажет всем. Вот дурак Платон и не замечает. Точнее, он пока бредит своей женой, хотя, уже кажется, энтузиазма поубавилось, но из-за упрямства продолжает играть с Марьяной в семью.

— Ну правда, Арон. После смерти мамы наш дом погрузился в траур, — уже тихо и печально произносит Милана. — А тут счастье такое, чудо. Ваше маленькое чудо. И детям праздник, — убеждает меня, поглаживая по плечу.

— Ладно, уговорили, лисицы, — отпиваю чай. — А на звонки она мне не отвечает, чтобы я поседел или это очередной заскок гормонов?

— Нет у меня заскоков, — слышу позади голос кошки, разворачиваюсь.

— Почему так долго? — как можно спокойнее спрашиваю я. Что бы там ни говорила Саша, гормоны у нас шалят. Чуть что не так – сразу в слезы. Теперь истеричка в нашей семье – кошка.

А я держусь.

Спокоен как удав.

Стойко переношу всплески ее гормонов.

Стрелять, правда, по мишеням часто езжу, груша уже третья в спортзале, и подчиненных от меня трясет. А так я спокоен…

— Я не долго, это просто у тебя нет терпения, — заявляет моя жена. Рядом сидящая Алиса прыскает, закрывая рот рукой.

— Кошка, — наигранно рычу.

— Ну что ты у меня такой вспыльчивый? — уже мурлычет моя девочка, скидывает кофту и идет ко мне. Повисает на руке, водит носом по моему плечу.

— Пошли, Алиса, приготовим все в гостиной, торт и шарики привезли, — Милана оставляет нас одних, утаскивая сестрёнку.

Кладу ладонь на ее живот, поглаживаю. Не передать словами, какими ощущениями накрывает, когда чувствуешь, что внутри твоей любимой женщины растёт наш ребенок. Никогда не думал, что способен на такие эмоции. Я думал, что все отдал Саше. А оказалось, во мне скрыто еще много чувств к нашему неродившемуся ребенку.

— Ну и кто у нас там? Мальчик?

— Не-е-е-ет, — смеётся кошка, закатывая глаза. — Я не скажу.