Я тебя съем

– Серьезно? – вырывается у меня вслух из потока мыслей. – Боишься, что я тебя подставлю перед ним?

Ее губы шепчут что-то невнятное, скорее глупые оправдания.

– Ты выбрала его? – я не сдерживаю вопроса.

Я не позволяю себе движений, боюсь сорваться. Слух, зрение, обоняние – все на грани. Зверь может вырваться в любую секунду.

– Он – мудак, – я проталкиваю сквозь стиснутые зубы.

Зверь выкручивает мне жилы, тянет, требует выпустить его, дать ему свободы. Желает перехватить контроль. Боль трансформации полосует вдоль позвоночника.

Треск рвущихся тканей, хруст костей: отчетливые глухие щелчки под лопатками. Я заставляю себя отступить, увеличить расстояние. Боюсь за Алину больше, чем за себя когда-либо.

– Я сама разберусь. Ты ничего не знаешь обо мне, – Аля говорит тихо.

Так тихо, чтобы он не услышал. Он!

На языке скапливается горечь – это вкус разочарования, едкой боли, собравшейся под ребрами, распирающей мою грудную клетку. Приходится несколько раз сглатывать. Шумно, с рычанием.

– Он недостоин тебя.

Такие в принципе не достойны любой женщины.

– Это не тебе решать, Ник. Мы чужие друг другу. – И ведь верит в то, что говорит, я не слышу лжи. Верит! – Я тебе чужая, – продолжает несмело. – Ты мне чужой.

Чужой…

– Аля, ты идешь? – вклинивается бывший. Звук его голоса – мощный электрический разряд. Катализатор, лишающий меня по капле самообладания.

Шаги. Шаркающие, с мерзким хлопком подошвы о пятку. Ближе. Четче. Громче.

Я стискиваю кулаки.

«Он не имеет права находиться здесь. Не имеет права находиться рядом с ней!  Рядом с моей женщиной.

Моей! – так отчетливо слышится в голове. – Моей, – бьется в сознании человека и зверя. – Моей».

– Аля, ты с кем-то разговариваешь?

– Со мной, – я дергаю дверь на себя, распахивая настежь.

– Алин, идем ужинать.

Мужик игнорирует мое присутствие, делает вид, что ему плевать, но я-то слышу, как долбит его сердце.

Я вижу его впервые и не сдерживаю смеха. Болезненного, пугающего даже меня. Это что, шутка?! Аля выбрала вот это?

Вот это, с плешью на темечке, с желе вместо мышц, в синтетических трениках тошнотворного зелёного цвета, натянутых на пивное пузцо.

Это смело открывать свою пасть? Извлекать из себя звуки, что унижали мою женщину?! Сравнивать ее с дешевой куклой?

Он поднял руку, намереваясь взять Алину под локоть.

– Не смей! – ору я, срываясь с места.

Вспышка сознания зверя. Яркая, демонстрирующая, как нужно поступить с соперником. Ничтожно короткая, но и она отнимает на долю секунды контроль.