Я тебя съем

– Что с дверью? – спрашиваю я.

Нет, я понимала, что произошло с дверью, ее вскрыли, но как? События последнего часа, с момента появления на пороге моей мамы и Натальи Олеговны с сыном, они будто произошли во сне. Кошмар наяву. Да, кошмар. Ведь подобное не могло быть правдой. И правдой называется предательство и разочарование. Предательство и разочарование в самых близких, как я еще недавно думала, людях.

Ник делал вид, что не слышит, вел вниз по лестничным пролетам, крепко удерживая мою руку, а второй сжимая ремешки фиолетово-розовой дорожной сумки.

– Куда мы едем?

Ник занял водительское место и, казалось, не собирался отвечать.

– В частную клинику, – отвечает тихо.

– Кто тот человек, что в моей квартире?

– Коваль Роман. Его ты должна была вчера дождаться. Он присматривал за тобой в мое отсутствие.

"Не знаю, что меня остановило от очередных обвинений. Только в автомобиле у меня появилась возможность рассмотреть Ника. Внешние изменения бросались в глаза. Даже под слоями одежды я отметила худобу, как после продолжительной болезни. На лице выделялись заостренные скулы, подчеркнутые многодневной щетиной, и всклокоченные волосы. И это не тщательно спланированный беспорядок, что делал внешность парня дерзким, а просто пряди, упавшие на лицо. И я замолчала, оставляя сотни вопросов без ответов, позволяя позаботиться, вот так грубовато, но искренне.

– Я бы хотела не вспоминать этот день. И всю прошлую неделю, – говорю тихо, но уверенно.

Ник кивнул, не отрываясь от дороги.

– Обещаешь? – Я хочу услышать обещание.

– Да. – Ник дернул головой и пальцами растер глаза.

* * *– Не так все плохо, как ты рассказал по телефону, – черноволосый мужчина в полосатой рубашке представился и с этого момента разговаривал только с Ником, словно в комнате они были одни.

– Она истощена, – возразил Ник.

– Считай это последствиями токсикоза, – возразил Константин.

– А… – Ник замялся. – С ребенком все в порядке?

– Я могу поговорить с Алиной?

И врач действительно ожидал разрешения, не поворачивал головы, пока не получил короткий кивок в ответ.

– Как себя чувствуешь? – Холодные пальцы подцепили мой подбородок и повернули лицом к свету.

– Я хочу есть. – Никакая усталость не шла в сравнении с голодом.

– Тошнит? – Мое лицо повернули другой стороной.

– Да.