Я тебя съем

Черная полоса дороги превращается в нескончаемую ленту, а горизонт служит точкой схода, за который зацепился остекленевший взгляд.

– Жива? – спрашиваю я.

Тяжелый вздох.

– Вела, ответь. Мама жива?

За адской пульсацией в голове я даже не слышу зверя.

– Прости, милый, – выдыхает тетя сдавленно. – Твой брат в тебе нуждается. – Она не кладет трубку, и я не смею сбросить звонок, так и еду, прислушиваюсь к звукам, доносившимся из трубки.

Наконец я сворачиваю с трассы и, не сбавляя скорости, несусь мимо основного поселка к особняку.

Я знаю, что означает это молчание, но не верю. Не позволяю себе верить.

Безусловно все, что сказала Вела – ошибка. Да, ошибка.

Впервые на моей памяти ворота особняка открыты, охрана, встретившая у входа, смотрит сочувственно, не проронив ни слова.

«Да ну, бред!»

Я взбегаю по лестнице.

Тишина. Такая ненормальная, что отчетливо слышу каждый свой вдох, каждый удар взбесившегося сердца.

– Вела, – зову негромко, мне страшно нарушать безмолвие.

– Мы тут, – доносится со стороны гостиной.

Ноги ведут в просторную комнату. Первым взгляд вылавливает брата. Волчонок спит, уткнувшись носом в подушку, изредка вздрагивая всем телом.

– Где они? – спрашиваю я о родителях, присаживаясь на корточки рядом с малым.

Вела не поднимает головы, но мне и ненужно видеть ее лица. Все ясно без слов и долгих взглядов. Женские плечи подрагивают, а крупные капли, срывающиеся с подбородка, оглушают хлопком о каменный пол."

"– Все на поляне. Арнар никого не подпускает к… – давится очередным всхлипом.

 – У твоей мамы не было шансов выжить, удар пришелся на ее дверь, – шепчет, а я отрицательно трясу головой.

Тело живет своей жизнью, я не понимаю, как покидаю дом, пересекаю сад и прихожу в себя уже в сосновом бору, когда ковер пожелтевших иголок похрустывает под толстой подошвой обуви. Теперь зверь ведет меня, он чувствует присутствие других оборотней, не нужно прислушиваться или пропускать через легкие прохладный воздух.

Я различаю множество быстрых сердцебиений, в центре собравшихся стоит Альфа, готовый в любой момент сорваться с места.

Теперь его спина – мой ориентир. Мне бы отойти на шаг или два левее, и я смогу рассмотреть картину, скрытую его телом, но не делаю этого. Я не готов, оттягиваю момент. Словно это может хоть что-то изменить… Останавливаюсь в шаге от пятерых оборотней. Трусливо смотрю себе под ноги.

– Нам очень жаль, – произносит Альфа, высказываясь за всех.