Я тебя не отпускал (СИ)

Никто никогда не найдет! Они же твари! Убийцы!

— Не горячись.

— Я хочу за отца с мамой ответить, понимаешь?

— Понимаю.

— Дай мне возможность!

— Меня Злата не простит, Тихий.

— Мы не скажем. Это наши, мужские дела. Заодно и на карту нанесем метки.

— Нет, — морщусь я. — Надо чище.

— Но надо ведь? — с надеждой заглядывает мне в глаза.

— Надо.

— Как?

— Как… как… Схема нужна, — задумчиво разглядываю тяющий снег. — А кто у нас спец по схемам?

— Кто?

— Демид Альбертович, — кричит охрана. — Волков приехал. Пропускать?

Киваю.

— Ладно, Тихий, иди тренируйся, тебе ещё Алёну поражать, — хлопаю ему по плечу. — Ты пацан крутой, так что не тушуйся. Этим «старшим» до тебя ещё расти и расти.

Иду навстречу Волкову. Пожимаем друг другу руки.

— Рад видеть.

— Взаимно.

Оглядывается.

— Хорошо тут у вас.

— Можем прямо здесь в беседке пообщаться.

— Я не против.

Усаживаемся в кресла-качалки друг напротив друга. Я включаю инфракрасный уличный камин в виде факела.

— Кофе, чай? — набираю прислугу.

— Кофе.

Смотрим друг другу в глаза.

— Значит, нашлась моя потеряшка, да? — прищуривается он.

— Нашёл, да.

— Где я облажался?

— Нигде. Хорошо спрятал. Другой бы не нашёл. Мне случайно повезло. Небо было на моей стороне.

— Против неба не попрёшь, — задумчиво. — Не обижаешь её?

От крыльца доносится смех Златы.

— Не обижаю.

— Не обижай. Она теперь умная, теряться умеет.

— Тьфу-тьфу… Не каркай, — усмехаюсь я.

Прислуга приносит нам кофе в термокружках и горячее имбирное печенье в вазочке.

— Так, чем могу быть полезен? — делает глоток Волков.

— Не хотите ли Вы, Захар Тимофеевич, стать хозяином золотого прииска?

Глава 34. Пятерочка

Волк — зверь осторожный. На амбразуру бросаться не спешит. Даже за жирный прииск. Но и заманчивую добычу оставить конкурентам не планирует. Он хочет только кусок. И при этом не выходить из тени. В целом, я не против. Но пусть даст мне рабочую схему. Организует ее.

И сегодня мы вчетвером — я, Тихон, Ваха и он, встречаемся вновь.

Развалившись в офисе на креслах, мы цедим уже вторую бутылку вискаря, плавая в клубах сигаретного дыма.

Медитируем.

Тихий играет в телефоне, возле приоткрытого окна. Я понимаю, ему важно принимать в этом всём участие. Он уже мужчина. Не хочу ему обрезать эту возможность. Но и опасаюсь, как бы не утащить его в слишком жесткие реалии. Это ни к чему.

Разливаю по стаканам очередную порцию.