Я слежу за тобой

Хлопчатобумажная юбка ниже колен и крестьянская рубашка с завязками на рукавах и груди – можно сделать бантики. Несмотря на мешковатую одежду, видно, что сестра здорово похудела. Прямо кожа да кости, особенно запястья; на левом болтаются браслеты из бусин.

– Прости, что мы так редко говорили об Анне, – произносит вдруг Лили, снова повернувшись к плите, чтобы налить кипяток в большой желтый кофейник. – Представляю, каково тебе пришлось.

После исчезновения Анны Лили пару раз звонила, прислала открытку и оставила несколько коротких сообщений в «Фейсбуке».

Мне кажется, папа как-то связан с исчезновением Анны…

Почему Лили не спросила?

Может, зря Сара все это затеяла? Они с Лили стоят как чужие посреди огромной захламленной кухни.

– А маме ты сказала, что поехала сюда?

– Куда именно – нет. Только что я с тобой и ей не о чем беспокоиться.

– Хорошо. Лучше пусть не знает мой адрес.

– Может, позвонишь ей, Лили, скажешь, что я с тобой?

– Думаешь, стоит?

– Ага. Она там вся на нервах. – Сару терзает чувство вины. – Сказала полиции, что я пропала, сбежала из дома…

– Что же ты молчишь! Нам здесь только полиции не хватало.

– Извини.

– Ладно. – Уперев руки в бока, Лили смотрит на потолок, затем опять на сестру. – У меня нет мобильного. Мы здесь стараемся ими не пользоваться. Есть один общий – для экстренных случаев.

Странно, думает Сара. Нет мобильного? И кто «мы»? Она достает из кармана телефон, набирает номер и, дождавшись ответа, дает трубку Лили.

– Привет, мам. Это Лили. Я на минуту – только сказать, что Сара не врет и ты можешь не волноваться.

Из прижатого к уху Лили телефона доносится мамин голос. Сара успевает разобрать отдельные, особенно громкие слова. Домой. Телефон долго тараторит… Полиция. Сара пытается по лицу сестры понять, в чем дело. Та хмурит брови, прищуривается, взмахивает головой – и наконец прерывает мамину тираду:

– Слушай, мам, я понимаю, что ты расстроена, но сию минуту Сара домой не вернется.