Я слежу за тобой

Пять звонков, шесть… Люк отвечает сонным голосом:

– Что, мам? Я спал.

– Ты еще дома?

– Ну да. Конечно.

Бессмыслица. Зачем ему врать? И зачем приезжать сюда и пугать меня?

Я смотрю на кусок пластика в руке, глажу края большим пальцем. Я знаю, что он принадлежит Люку. И пытаюсь понять, что делать дальше.

Глава 26

Отец

Генри следит за мухой на стене. Интересно, зачем полиция задавала вопросы про Сару. Объяснять они не стали.

Он сидит взаперти уже – по ощущениям – долгие часы, и муха сводит его с ума.

Он громко смеется. Норман Бейтс[5]. Генри снова хохочет, качая головой от абсурдности ситуации, затем принимает решение и встает.

Ну, Норман, давай-ка на этот раз обидим муху.

Вдохновленный собственной решимостью – наконец-то реальный поступок, – Генри оглядывает комнату.

Генри снимает левый носок, пробует растянуть. Ткань достаточно эластичная. Хорошо. К счастью, это шерсть с добавлением хлопка, отлично подойдет. Муха делает еще несколько перелетов и присаживается отдохнуть на стене прямо перед Генри.

Он не спеша прицеливается, стараясь не шевелить телом. «Терпение. Терпение. Жди… жди… Огонь!»"

"Носок ударяется в стену на впечатляющей скорости, однако бьет мимо цели, и муха, жужжа, улетает.

Генри встает, подбирает носок и вновь садится на койку. Его извечная война с мухами… Еще мальчишкой он терпеть не мог смотреть, как мухи достают скотину. Его даже подташнивало, когда он видел, как насекомые вьются вокруг глаз у коров и телят, которые тщетно отмахивались хвостами и прядали ушами.

Мама постоянно причитала по поводу болезней, переносимых мухами. Высоко на стене она развешивала миниатюрные версии промышленных ловушек для насекомых, какие видела на кухнях ресторанов. А отец учил его способам защиты от мух скота. Это было важной частью животноводства – ведь насекомые не просто доставляли неудобства, но вызывали заболевания глаз, приводили к снижению удоев и множеству других проблем.