Его Уязвимость

– Федя, с ума сошел?!

Мой голос звенит, но на меня уже никто из мужчин не смотрит…

– Федя! Не лезь на рожон!

Ноль реакций.

С мольбой смотрю в безэмоциональное лицо босса, который на миг останавливает внимание на мне.

Не нравится титановое спокойствие Каца. Он не выглядит удивленным или раздраженным.

И опять рассматривает мое оголенное плечо. Плотоядно так смотрит. Заставляет ощутить себя дичью.

Страшно становится. От его равнодушия и той тьмы, которая проскальзывает на дне глаз.

Он меня хочет и не скрывает.

– Fight? –  спрашивает брат, смыкая пальцы, становясь в стойку боксера.

– Do you want a fight?

Скупо интересуется Кац, бросив оценивающий взгляд на новоиспеченного противника, а у меня челюсть падает.

Федор кивает, продолжает взглядом бодаться с магнатом.

Брат чуть пониже ростом и не так коренаст. Еще формируется, но, в принципе, не особо теряется на фоне жилистой высоченной фигуры босса.

Только есть одно «но» – матерый хищник может перерубить молодняк только лишь выпустив когти.

Я ожидаю, что Кац сейчас пошлет братца лесом.

– Жду тебя в зале через пятнадцать минут.

Вновь звонит телефон, и магнат отвечает, идет вперед.

А я с какой-то внутренней злостью и обидой рассматриваю широченную спину великана."

"Проходит мимо меня, обдав своим презрением и изысканным парфюмом, от которого моментально кружится голова.

Насыщенный запах, тяжелый, глубокий, яркий. Действует подобно триггеру.

Босс удаляется. Его шаги, подхваченные эхом моего гулко бьющегося сердца, звучат барабанной дробью в моем сознании.

Совсем теряюсь, осознав, что слышу обрывки фраз, произнесенных не на английском.

Глубокий голос и незнакомая речь...

Язык не европейский.

Как лингвист определяю ветвь сино-тибетской языковой семьи.

С долей вероятности предполагаю, что это один из диалектов китайского…

Магнат, помимо английского, владеет еще одним иностранным языком.

И тут в голове, подобно сверхновой, взрывается шальное предположение – а что, если биг босс также владеет русским?!

Хотя…

Бред!

Зачем так усложнять себе жизнь?!

Да и вспоминая, о чем мы тут болтали с Федей, учитывая нрав Каца, сомневаюсь, что он бы спустил подобную ересь, которую мы несли.

Отбрасываю пустые предположения.

Резко разворачиваюсь к брату, упираю руки в бока.

– Федя, что это было?! – не обращаю внимания на мажордома, застывшего изваянием.

– Ничего, Катерина. Я предложил, он согласился, – сухо отвечает брат.