Я дрался с самураями

Но главным недостатком СБ было отсутствии радиостанции — так что при групповых полетах приходилось объясняться, покачивая крыльями, а то и просто жестами: поднял руку — «внимание, делай как я», махнул направо или налево — значит, опасность в том направлении…

Бомбардировщик СБВ конце июня к нам на аэродром приехал новый комкор Жуков, назначенный на эту должность вместо Фекленко, который не справился со своими обязанностями. Георгий Константинович нам сразу понравился — крепкий мужик, жесткий, строгий, решительный.

Он сразу заявил: «Какого черта вы сидите в таком тылу» и приказал перебазировать полк ближе к линии фронта — как выяснилось, очень вовремя.

В ночь со 2 на 3 июля японцы неожиданно перешли в наступление, прорвали нашу оборону, навели переправу через Халхин-Гол, перебросили крупные силы на левый берег и оседлали гору Баин-Цаган. Над нашей группировкой нависла угроза полного окружения. У Жукова в тот момент не было под рукой достаточных сил, чтобы ликвидировать вражеский плацдарм: все резервы — танковая бригада, пехотный полк и бронедивизион — находились за 120 км от фронта.

Нужно было выиграть время до их прибытия. И тогда Жуков принял неординарное решение: поднять в воздух всю авиацию и бомбово-штурмовыми ударами задержать продвижение японских войск до подхода резервов.

После налета советской авиацииНаш полк подняли по тревоге на рассвете 3 июля. Это был мой первый боевой вылет, и поначалу, конечно, мандраж был нешуточный, особенно когда я разглядел, что творится на Баин-Цагане.

Сверху сражение походило то ли на огромный кипящий котел, то ли на извержение вулкана: над плоской вершиной горы поднималась громадная черная туча — фонтаны разрывов, пламя, дым, гарь, пыль — сущий ад, особенно для нас, новичков. Да и в воздухе бой шел нешуточный — над Баин-Цаганом схватились сотни самолетов, так что трудно было развернуться, чтобы не столкнуться в воздухе; все небо в пулеметных трассах и дымных хвостах от падающих подбитых машин, и японских, и наших.

Майор Бурмистров повел большую часть нашего полка на японскую переправу — отбиваясь от вражеских истребителей и преодолев плотный зенитный огонь, им удалось прорваться к цели и фактически ее разрушить, что сыграло решающую роль: лишившись единственной переправы, японское командование не успело ни перебросить на плацдарм подкрепления, ни хотя бы вывести оттуда свои обреченный войска.