И восстанут мертвые. Смерть знахаря. Любопытство убивает

– Вы можете сообщить что-либо еще, способное помочь нам в данном деле, мистер Лорример?

– Боюсь, нет. Видите ли, я мало что знал о мисс Тидер и ее занятиях. По правде говоря, старался держаться от нее подальше. Я слышал о том, что она вытворяла, слышал о раздувании сплетен и о ее, с позволения сказать, общественной деятельности в деревне, вот и решил по возможности не иметь с ней дел.

Лорример осклабился, показав полный рот ровных белых вставных зубов, и понимающе кивнул Литтлджону.

– Это лишь формальность, сэр, но я должен спросить: что вы делали утром в день убийства?

Лорример вскинул тонкие брови.

– Так я в списке подозреваемых, инспектор? Ума не приложу почему, я ведь почти не знал эту женщину и совершенно не интересовался ею. Увы, я не могу предъявить вам железного алиби. Скажу лишь, что играл на фортепиано с половины одиннадцатого и примерно до полудня. Как обычно. Так получилось, что один мой приятель прислал мне новую сонату собственного сочинения: она пришла в среду утренней почтой, – я начал разбирать ее и проиграл дважды.

Он указал на рояль возле окна. На крышке лежала растрепанная кипа рукописных нот. Прежде чем инспектор успел ответить, Лорример вызвал звонком прислугу.

– Вам лучше бы проверить все у служанок на всякий случай. Сейчас они обе тут. Спросите их, а я не буду вам мешать и задавать наводящих вопросов.

Суетливость Лорримера вызвала у инспектора раздражение.

– Инспектор хотел бы задать пару вопросов тебе и Элис. Пришли ее сюда, когда он с тобой закончит.

– Я лишь хочу, чтобы вы подтвердили, что слышали, как ваш хозяин играл на фортепиано в прошлую среду с десяти тридцати до полудня. Вы помните?

– Ну, он почти всегда играет утром, сэр.

Лорример улыбнулся девушке, снова обнажив зубы.

– Все верно, Грейс.

– Вы играли без остановки почти час, а потом продолжали до двенадцати.

– Откуда вам известно время, Грейс? – спросил Литтлджон.