И восстанут мертвые. Смерть знахаря. Любопытство убивает

Служанка открыла инспектору дверь и проводила его в гостиную, где он остался ждать прихода Уиньярда. В комнате было душно и пахло сыростью. На стенах висели две массивные картины. Повсюду во множестве расставлены были фотографии в рамках. На бамбуковых столиках и другой мебели в викторианском стиле лежали в строгом порядке альбомы, переплетенные подшивки религиозных журналов, нравоучительные романы, стереоскоп и стопка пластин к нему. Обстановку составляли обитый плюшем старый мебельный гарнитур с софой и громоздкий сервант.

– Инспектор Литтлджон. Ах да. Садитесь, пожалуйста. Можете курить, если хотите. Моя кузина никогда не позволяла курить здесь, но запах табака пойдет только на пользу этому дому.

Литтлджон выразил Уиньярду соболезнования.

– Очень печально, – кивнул преподобный. – Настоящая трагедия.

Уиньярд был высоким плотным мужчиной. Литтлджон окинул его цепким взглядом: волосы темные, лоснящиеся; загорелая кожа; лицо грубое, с крупными чертами; глаза карие, с красноватыми белками. Казалось, толстые губы преподобного не отвисают только благодаря громадному усилию его воли. Для миссионера, несущего Слово Божие жителям южных морей, этот человек неплохо сохранился. Он явно умел позаботиться о себе и о своем желудке!

Мистер Уиньярд держался настороженно.

– Насколько я понимаю, сэр, вы ближайший родственник мисс Тидер, и потому, вероятно, пользовались ее особым доверием. В ходе расследования нам стало известно, что в прошлое воскресенье она написала и отправила вам письмо, а утром в день своей смерти ждала вас в придорожной чайной на Эвингдон-роуд.