И только сердце знает

 — Если вы именно так это называете, что ж, прекрасно. А чего езде я могла ожидать от грубияна и нахала, подобного вам! Но вы не получите от меня это “кое-что совсем другое”! Не в тот самый день по крайней мере, когда вы получили это от Красной Альмы!

— Красная? Вам придется объяснить, леди, что вы имеете в иду, и побыстрее!

— Мне?! — вскричала она. — Вы ходили к шлюхе, а я же сама должна это объяснить?!

— Так вот что за шлея попала вам под хвост сегодня! — Он неожиданно улыбнулся, а потом заливисто рассмеялся, чем окончательно вывел ее из себя.

— Вы сказали… глупа?! — заикаясь, проговорила она. — Да, наверное, я действительно глупа, если подумала, что муж мой не станет так открыто позорить меня!

Ранульф покачал головой, все еще улыбаясь:

— Миледи, никто и не пытался вас опозорить…

— Ну да, а свиньи завтра полетят! — с издевкой сказала она. — Не забудьте захватить с собой ружье, когда помчитесь смотреть на это чудо!

—..а стало быть, у вас нет повода, чтобы злиться.

— Итак, я должна ломать голову над тем, в чьей постели я застану вас в следующий раз, и не сметь при этом сказать и слова?! Это вы хотите мне сказать?

— Вы что, застали меня в постели с девкой?

— Я застала вас держащим ее грудь в руке. Наверное, обсуждали цену, милорд?

Ее сарказм становился все острее и острее. И как он мог позабыть, что она появилась в дверях дома Альмы именно в этот момент?!

— Вообще-то мы обсуждали вас.

— Ну конечно, — сухо сказала она.

— Дверь была открыта, если вы помните…

— Что только доказывает правоту ваших слов. Вам наплевать, происходит это в интимной обстановке или нет. В лесах или в доме шлюхи с открытой настежь дверью, конечно же, какая разница?! Ей придется ответить за это.

— Вы же знаете, маленький генерал, что сами могли избавить себя от уколов ревности, если бы только ответили на тот вопрос, что я задал вам вчера вечером. Если вы не хотите, чтобы я занимался любовью с другой женщиной, то вы просто должны были мне об этом сказать.

— Итак, вы признаете это? — сказала она совсем не радостно.

— А вы? — в свою очередь, спросил Ранульф.

— Раз уж вы не можете сдержаться, полагаю, что должна, хотя после случившегося в этом нет никакого смысла, — горько сказала она. — И я не ревновала. Я была унижена и оскорблена, но я не ревновала.

— Очень хорошо, что вы не ревновали, — сказал он, хотя его широкая улыбка свидетельствовала о том, что он не верил ни единому ее слову.