И в аду есть герои

Именно к ней были обращены сосредоточенные лица участников неожиданного совещания: Милана только что закончила отчет о событиях на Гольяновской улице.

– Врата невозможно открыть без Золотого Корня, – помолчав, произнесла королева.

– Я не верю, что какой-либо Великий Дом рискнул вскрыть Глубокий Бестиарий, – с поклоном высказалась жрица Любава. – Какой в этом смысл?

– Использовать тварей Кадаф против остальных Великих Домов, – предположила Милана.

– Гиперборейских уродов трудно подчинить своей воле, – мягко заметила Мирослава, самая старая из всех жриц Зеленого Дома.

– Возможно, они хотят использовать тварей как первую волну, – высказался барон Светломир.

– По нашим оценкам, ни один Великий Дом не готовится к большой войне, – задумчиво бросила королева Всеслава. – За последнее время мы не замечали никаких передвижений или скоплений войск.

– И характер произошедшего заставляет усомниться в выводах Миланы, ваше величество, – поспешила добавить Любава. – Открыты самые простые, самые слабые врата.

– Вот именно! – воскликнула воевода Дочерей Журавля. – Наличие печатей и Золотого Корня ставит под сомнение все ваши расчеты и данные разведчиков! Откуда они могли оказаться у челов? Это явная провокация!

– Хозяйка квартиры, Вероника Пономарева, чел двадцати двух лет, – припомнила отчет жрица Снежана, близкая подруга Миланы.

– Врата Нанна мог открыть кто угодно…

– Но на месте открытия были обнаружены непереведенные бронзовые таблички с печатями Врат и Сторожевых Башен.

– Непереведенные! – К своему стыду, Всеслава упустила эту подробность во время доклада жрицы. – На каком языке написаны таблички?

– На азаме.

Люды переглянулись.

– Этот язык мертв уже много тысяч лет.

– Даже усиление магических способностей под воздействием Золотого Корня не позволило бы обычному челу прочесть азам.

– Навы тратят десятки лет, чтобы понять структуру этого языка.

– Представители только одного клана знали азам с рождения. – Вывод был невероятен, но голос Всеславы даже не дрогнул.

– Я полностью согласна с мнением вашего величества, – склонила голову Любава. – Непереведенные таблички не мог прочесть никто, кроме чистокровного гиперборейца.