Ее сводный кошмар

Даже думать об этом страшно, господи.

Девушка еще несколько секунд сканирует взглядом мое лицо, а после поднимает руки вверх. Это вызывает во мне ухмылку. Ну да ладно, все не может быть настолько плохо… или может?

— Я тебя предупреждала, Ахметов всегда был скотиной, я думала с тобой он стал другим… Но ошиблась…

Впиваюсь зубами в нижнюю губу, от ее слов мое бедное сердце колотиться в груди с такой силой, что я недалека от инфаркта. Всякие мысли лезут в голову, но я стараюсь наихудшие гнать прочь, однако сильно напрягаюсь с каждым шагом, как будто иду в неизвестность, которая таит в себе безысходность.

Юля идет вперед, и я следую за ней. Где-то глубоко внутри чувствую, что хорошо уже ничего не будет. Но стараюсь держаться. Стараюсь настроить себя на хороший лад. Я просто себя накручиваю. Я ведь видела, как Ник смотрел на меня все эти дни. Как он хотел со мной отношений. Нам ведь было так хорошо вместе. А его отец… Он просто врал. Специально говорил гадости, чтобы сбить меня с толку.

Я верю, что как только он узнает о происках своего отца, то обязательно поможет мне найти решение. Ведь это касается не только меня, но и наших отношений. Следовательно, и его тоже.

Юля останавливается возле лестницы и снова на меня смотрит, думает, что передумаю?

— Вторая дверь справа, Ань, не ходи…. — я понятия не имею, что скрывается за этой дверью, но теперь доведена до такого предела, что точно пойду.

— Все хорошо, Юль, спасибо.

Я не даю себе время подумать, потому что знаю, что могу в самый последний момент передумать. Смелости во мне почти не осталось. Если там все так плохо, я должна сама это увидеть.

Юля за мной не поднимается. Я иду одна. На глаза уже наворачиваются слезы, хот я еще ничего не увидела. Второй этаж… Спальни…. Господи, неужели он мог так со мной поступить?

Подхожу к двери и на секунду замираю.

— Ник, ну не будь таким… Нам же всегда было хорошо вместе…

Это женский голос, меня тут же передергивает. Внутри все вопит о том, чтобы я развернулась и убежала. Сбежала отсюда куда подальше, но я, к сожалению, к нему не прислушиваюсь. Сжимаю пальцы на ручке двери и резко тяну ее вниз. Это даже не любопытство, это как раз таки обреченность и безысходность.