Дерзкий

На похоронах никого, кроме учеников, не было, говорят.

— Учеников?

— Да, у него школа была, классическое карате, но его ученики могли и… не классическое.

— То есть? Еще какие-то техники?

— Еще… Кое-какие… — Вася молчит, смотрит опять на запись боя, потом выводит на экран еще, там просто учебные записи из зала.

Хороводов, ученики.

Я всматриваюсь. Запись тоже нечеткая. Видно, что писали в учебных целях. Чтоб потом со стороны понять свои ошибки.

Но отчетливо заметно, что дети разных возрастов. И мелкие совсем, и постарше.

— А вот это — его лучший, — показывает мне Вася на худого невысокого белобрысого паренька, — имени не помню, но Миха ему хорошее будущее прочил. Неплохой боец мог бы быть…

— Мог бы?.. — на экране паренек начинает двигаться, я оцениваю машинально, понимая, что да. Потенциал нехилый, особенно для его возраста. Сколько ему здесь? Тринадцать? Четырнадцать?

— Да… — Вася тоже смотрит на запись, — Миху убили в драке. Очень тупо. Ночью шел, пристали, сразу брызнули из баллончика в глаза, потом пырнули ножом, забрали телефон и мелочь, больше ничего не было.

Вася прерывается, прикуривает, надвигает на глаза кепарик, с которым никогда не расстается.

Я тоже молчу, смотрю записи боев, жду.

Слов от меня не ждут, да и что тут скажешь? Тупо. Отвратительно. И жизненно. Людей убивают за тысячу рублей, за случайно засвеченное кольцо… Дядя Колян как-то рассказывал, как убили парня собутыльники за то, что принес водки и не принес спрайта, запивать…

Всякая гадость бывает.

И никакие техники боя против этого не помогут, к сожалению."

"— Менты не искали толком, естественно, — продолжает, наконец, Вася, — Миха сидел по молодости. Потом вообще в криминал не лез, но судимость — она такая. Он и с детьми работал только потому, что никто про его судимость не знал, это сейчас всякие там справки и тэ пэ. А тогда… Короче, дело спустили на тормозах. А этот его ученик… Он нашел этих тварей, не знаю, как, выследил. И быстро очень.