Дерзкий

Не хочу я с тобой говорить сейчас! Не готова нифига!

— Ну так бы и сказал, — обижается Костян, — чего орать?

Хищник пару секунд изучает его рожу, затем переводит взгляд на меня:

— Пошли, Арс?

Голос его холодный, ледяной даже. Как и взгляд. И только на дне его чудятся острые грани вулканической породы. Той самой, которая в один момент может взломать льды лавой. Ощущаю это только я, остальные просто пугаются.

— Ты чего-то натворил, полурослик? — удивляется Костян, и мне иррационально хочется вцепиться ему в руку, повиснуть, чтоб не идти никуда с Хищником.

Ловлю себя на этом постыдном ощущении, которое посещало последний раз… Да лет в четырнадцать, наверно, когда так же вот за брата, Лешку, цеплялась. И свято верила, что он от всего мира защитит. Только он.

Не защитил. Ни себя, ни меня.

— Не твое дело, — поворачивается к нему тут же Шатер, и Костян затыкается. И даже немного в сторону от меня отходит.

— Но ты не сильно там его, нормальный же пацан, — бормочет напоследок, и я испытываю к нему благодарность.

— Сам знаю, просто поговорим, да, Арс? — он хищно улыбается, глядя мне прямо в глаза, и я вижу, как на дне холодных желтых глаз рушатся острые ледяные пики. Недолго до взрыва.

Черт… Надо мобилизовать все свои силы, а не получается.

Шатер каким-то образом делает меня слабой, подавляет. Сразу вспоминаются его губы горячие на моей шее, жадные руки, настойчивый шепот под шумом льющейся из душа воды… И ноги слабеют.

Маша решила себя проявить мартовской кошкой. Весело-о-о…

И, что самое печальное, он-то, Хищник проклятый, тоже это все видит! Понимает прекрасно! И точно теперь будет пользоваться! Продавливать меня. Знаю я эту тактику боя. Сама так делаю.

Надо собраться, Машка, ты же не курица глупая. И не кошка. Ты сейчас — даже не женщина. Ты — Арс Решетов. Тебе бояться нечего.

Я твердо и спокойно смотрю в нахальные хищные глаза, киваю Костяну, типа, увидимся, делаю шаг вперед…

И тут на меня налетает белокурый кудрявый ураган:

— Милый, вот ты где!

Не успеваю опомниться, как меня уже обнимают, виснут буквально на шее, и целуют в губы, горячо и жадно.