Дерзкий

В нем устраивается Лешка, задумчиво смотрит на лес, потом на Тирана, разлегшегося с величавым выражением на морде у ног своего хозяина.

Возвращается Зубов, подходит к мужикам, и они начинают что-то активно обсуждать. Нас не привлекают, и это немного обидно. Хотя, вполне естественно.

Мы принесли им головную боль. И сейчас они ее лечат.

Я перехватываю напряженный взгляд папы Дани, кивком спрашиваю, что и как? Может, подойти?

Он отрицательно машет головой, прикуривает, щурится на меня и неожиданно усмехается.

Я понимаю эту его усмешку.

А потом он шел со мной по улице и выспрашивал реальные причины драки. И подробно пояснял, что я сделал правильно, а что нет.

И никогда не ругал, если, по его мнению, все было правильно. Пусть и неверно с точки зрения дисциплины.

И сейчас все примерно так и есть.

Зубов оборачивается, оценивающе смотрит на Лешку, потом машет, чтоб подошел.

Я тоже подрываюсь.

Надоело в детской сидеть.

— Твой куратор когда на связь выйдет, — спрашивает Зубов.

— Сегодня. Уже наверняка в курсе того, что я получил заказ.

— Хорошо… Вот как поступим…

Финал истории

— Блин, не шевелись, — я стираю с Машкиной головы краску, но она, тварь, словно под кожу въелась и никак не отмывается!

— Давай я сама, — она пытается вывернуться, глянуть на себя в зеркало, но я не пускаю. Не хочу, чтоб она лицо свое в красном видела.

— Пошли, — торопливо стягиваю с нее одежду, сглатываю, машинально оставляя ладони на упругой груди, трогаю соски, тут же твердеющие… — в ванну вставай, — хриплю из последних сил, уже мало что видя перед собой, кроме этих сисек завлекательных.

— Ты меня мыть собираешься, или трахать? — весело грубит Машка, послушно вставая в ванну.

Я ступаю за ней, успев стянуть спортивки и белье.

— Совместим.

Прижимаюсь к ней, врубаю воду. Машка вздрагивает, разворачивается ко мне. Смотрит снизу вверх настолько доверчивым взглядом, что у меня в груди тесно становится.

Она мне доверилась.

Нет, меня. Дала понять, что окончательное слово за мной."

"А я… Пиздец, как я переживал. Вроде и понимал, что все спектакль, что ничего моей анимешке не грозит, но все равно душа в пятках была. Никогда так не боялся, даже перед чемпионатами всякими.