И небо в подарок

Затем осторожно попросила - ну и пусть это звучит глупо! - у своей драконицы позволить босоногому монаху убедиться в том, что мужчин у меня не было. Не срослось, так сказать, потому что заводской брак, а единственный мой поцелуй с Владиком не в счет.

Норт Делгайр даже целовать меня не захотел!.."

"И тут же я впервые почувствовала ее ясный ответ - она дала свое согласие, и голос... у нее был таким же, как и у меня.

- Спасибо, леди Гард! - вскоре услышала я и голос брата Таврия. - На этом ваше испытание завершено.

- То есть уже все? - не поверила я.

Оказалось, больше ему от меня ничего не надо.

Пожав плечами, я снова надела амулет, после чего отправилась за братом Таврием по бесконечным залам Восточного Крыла. Мы шли в Зал Торжеств, и на этот раз я спокойно глазела по сторонам, разглядывая великолепное убранство дворца. Думала о том, что очень скоро увижу не только Эйрил Далл, пообещавшую мне поделиться сплетнями о том, кто есть кто на Отборе.

...И снова грянули фанфары, и переполненный зал - огромный, с мраморными колоннами, подпиравшими потолок, стенами, украшенными стягами в цвета Улайда и иллюзиями огнедышащих драконов, - загудел, заволновался. Потому что распахнулись массивные позолоченные двери, расположенные рядом с возвышением, на котором стоял трон Улайда, и появился его хозяин - король Улайда Рион I.

Причем не один, а с наследным принцем.

И я смотрела во все глаза на двух могущественных мужчин этого мира. Они были очень похожи, так сразу и не разберешь, где отец, а где сын. Высокие, статные, темноволосые. Оба в черном и на одно лицо.

Сокрушительно хороши, что уж тут таить!

Но было и различие, сразу же бросившееся в глаза. Голову короля украшала приличных размеров корона с отливающими кровью рубинами - Норт рассказывал, что это подарок Улайду от Несмайра после подписания Вечного Мира.

Затем я нашла и другие, и дело было не только в возрасте. Впрочем, он лишь немного отразился на лице монарха - углубил морщины на лбу и возле рта да посеребрил волосы у висков. Зато можно было воочию увидеть, что станет с его сыном, точной его копией, лет так через тридцать. И это зрелище производило впечатление.