Грешник

Удовлетворение Омеги окрашивало его слова высокомерием, что было еще одной свойственной ему чертой характера. Ты нарушила наше соглашение, и, следовательно, мне причитается компенсация. Ты повлияла на ход игры, поэтому мне положено возмещение ущерба.

Когда я это сделала? Когда поговорила сегодня вечером с Бутчем? Ничего я не меняла. Брат мой, ты неразумен.

Отец всегда был нашим посредником, по твоей же просьбе. Поэтому я буду искать его аудиенции, пусть он рассудит нас по справедливости.

Дева Летописеца сдерживала свои эмоции, внутри нее росло раздражение.

И это заявление — причина, по которой ты привел меня сюда?

Да. Так и есть.

Оспаривание тобой моих действий — ничто иное как притворство. Ничто не изменилось в ходе войны…

В результате твоего вмешательства, твой кровный сын теперь находится вне поля боя и под сильной защитой, и мы оба знаем, что он является неотъемлемым элементом конечного результата, учитывая его уникальную важность для Разрушителя. Таким образом, произошел серьезный сдвиг в раскладке сил, который играет в твою пользу и заслуживает компенсации.

Дева Летописеца понимала природу проецируемой на нее агрессии: нападки того, кто сильно ослабел и сейчас старался убежать от реальности. Конец был близок, и потери ее брата росли. Он бился в агонии, и значит, был намного опаснее.

Но она доверяла Отцу.

Делай, что должен, Брат мой, сказала она спокойно.

Как и всегда.

Это все, что тебе нужно от меня в этот раз?

Последовала пауза, словно Омега ожидал другой, более сильной реакции.

Да, это все, кратко сказал он.

Тогда все в порядке. Я буду ждать, что Отец сообщит мне о своем решении, когда он будет готов.

Дева Летописеца отвернулась и поплыла к лестнице. Существовали и другие способы уйти, но она не хотела упускать возможность спуститься вниз по этим величественным белым мраморным ступеням.

Вдруг это в последний раз."

"Она удивилась, когда к ней присоединился ее брат, но приняла его присутствие.

Оставалось только догадываться.

Дева шла медленно, будто ожидая другой исход этого вечера. Она не знала, увидит ли своего родного брата снова. Действительно, это мог быть последний раз.

Внизу он остановился, и она была вынуждена сделать то же самое.