Дареная истинная. Хозяйка лавки «С огоньком»

"

"Они кивают и выходят из дома вместе с Риной, чтобы взять лошадей на городской конюшне неподалеку. Надо было сделать это заранее. Просчитался. Теперь мы тратим время, потому что портал съест слишком много силы, а лететь драконами хоть и быстро, но слишком заметно и небезопасно.

Я задерживаюсь и беру Марику за руки. Они холодные, несмотря на тепло в доме.

Марика смотрит мне в глаза и не произносит ни слова. В ее взгляде столько любви и тревоги, что внутри все переворачивается.

— Просто будь внимателен и береги себя, — говорит она.

— Этого не произойдет, — целую ее в лоб, потом в щеки, в губы. — Я просто не имею права не вернуться к тебе.

Она кивает, но слезы все равно блестят в ее глазах. Я вытираю их большими пальцами и снова целую.

— Не открывай никому. А дом под хорошей защитой.

Марика кивает снова, пытается улыбнуться. Это одно из самых тяжелых расставаний в моей жизни. Зато я уже могу ждать того момента, как вернусь.

Добираемся до мануфактуры так быстро, как можем, гоним коней, несмотря на обледеневшую дорогу.

И тишина, давящая на уши. Ни работающих установок, ни криков людей… Неужели опоздали?!

— Дальше защита, — говорю я, отчетливо чувствуя вибрацию экрана. — В прошлый раз я тут попал.

А Марика спасла… Должен был еще тогда догадаться, но какое там, я же был уверен, что мне ничего не поможет. А ведь Тарден намекал на что-то подобное…

Фларен поднимает руку, прикрывает глаза, сосредотачиваясь.

— Много магии, — говорит он тихо. — Очень много. И она... странная. Словно искаженная. Отойдите подальше.

Мы с Фридером отходим на несколько шагов, а Фларен, наоборот, идет ближе к мануфактуре. С каждым его шагом все четче становится виден переливающийся экран перед нами. Он как будто сопротивляется.

Фларен отщелкивает что-то на запястье и кладет ладони на переливчатую поверхность.

Фларен даже не морщится от напряжения, а я уже слышу, как Ригель внутри меня начинает рычать, ощущая утечку магии. К счастью, уже через минуту барьер рассыпается светящейся пылью, а звон резко обрывается, оставляя только тупую боль в ушах.

— Готово, — коротко бросает Бьерн, отряхивая руки.