Дареная истинная. Хозяйка лавки «С огоньком»

Рина препирается с Фридером, и это иногда доходит до смешного.

Кстати, за ужином к нам теперь еще присоединяется Руди, который тоже нашел общий язык с Риной и переговаривается с ней через Роуварда. Удивительно, но дракон не возражает, а мне время от времени приходится сдерживать смех, потому что “перевод” Роуварда далеко не всегда соответствует тому, что говорил совенок.

На четвертый я, наконец-то, получаю нужный результат с мятой и лавандой. Мне приходится применить чуть-чуть магии, но какое-то подобие эфирного масла мне нравится.

Проверяю все формы, протирая их и, как назло, опять обрезаюсь об край той же формы. Раздраженно зажимаю рану, пока ищу хоть что-то, чем можно перебинтоваться. Надо бы придумать, что с ней делать.

В прошлый раз со мной был Роувард. В этот раз мне приходится справляться самой, что немного тормозит работу. Ничего! Главное — энтузиазм.

— Марика! — в мастерскую влетает раздраженный Роувард и с хлопком опускает на стол передо мной какой-то листок.

Глава 52

Я даже вздрагиваю, а тряпка, которой я пыталась замотать порез, вываливается из руки, разматываясь длинным лоскутом до самого пола.

— Что это? — мгновенно переключает свое внимание Роувард на пораненную ладонь, а его возмущение затухает, как костер, на который вылили ведро воды. — Как ты опять умудрилась?

Я встаю и делаю шаг от него, сжав руку и пряча ее за спину.

— Я так полагаю, вам все равно, по какому поводу на меня ругаться? — спрашиваю я.

Роувард замирает, а потом одним резким движением оказывается рядом, перехватывая запястье с порезанной рукой. Его взгляд на мгновение вспыхивает новым негодованием, переходящим в беспокойство, а потом перескакивает на мое лицо.

— Я не… ругаюсь, — произносит дракон. — Мне не нравится, что тебе больно.

— А рычать на меня нравится? Я вообще не понимаю, что происходит, Роувард, — не разжимая кулака, говорю я. — То ты признаешься, как будто начинаешь доверять и даже что-то… большее, — кажется, краснею от смущения, когда признаюсь в своих мыслях, — то потом совсем перестаешь общаться и ни с того и с сего ругаешься.

Взгляд Роуварда смягчается, в нем проскальзывает даже что-то похожее на улыбку:

— Мне нравится, когда ты обращаешься ко мне на ты, — вибрирующий баритон словно окутывает меня, проникает сквозь все слои кожи и мышц в самую глубину тела. — Даже когда возмущаешься.

Дракон подносит к себе мою руку, аккуратно разгибает пальцы и рассматривает порез.