Графиня поневоле (СИ)

Пока Кастерс и Грегори, получившие сигнал о похищении супруги, предпринимали усилия к ее возвращению, Аола тащила с собой упирающуюся гарпию. И ведь вытащила, умница наша! Горжусь тобой!

— Значит все закончилось? — тихо спросила Иришка.

— Да, — мягко сказал Кастерс, — теперь все позади, милая.

— Это хорошо, а то я чувствую себя немного усталой, — хозяйка Темной дубравы медленно встала. — Спасибо всем, — она постаралась улыбнуться. — Я пожалуй пойду к себе. Нет, — остановила она супругов, — Не стоит, — Иришка покачала головой, — я хочу побыть одна.

Глава восемьдесят восьмая, в которой героиню похищают

Сохраняя видимость отличного настроения, графиня рю Моро шла в свои комнаты. «Спина прямая! Подбородок подняла! Подняла, я кому сказала?! И улыбаешься!» — мысленно командовала она сама себе. Уже взявшись за ручку двери, Иришка замерла, отчетливо понимая, что еще один день провести взаперти просто не в состоянии. Тогда, развернувшись на сто восемьдесят градусов она быстрыми шагами направилась прочь из замка.

Иришке хотелось в парк, а еще лучше в лес, туда к ним, к тем огромным дубам великанам, которые так хотелось обнять еще по дороге в Темную дубраву."

"Здраво рассудив, что после того как Грегори пусть и запоздало многократно усилил защиту поместья, в замковом парке безопасно, Аола направилась туда. Быстро сбежав по ступенькам, она скинула опостылевшие туфли и пошла босиком по шелковой траве Темной дубравы. Раз начав своевольничать, Иришка была не в силах остановиться. Она вытащила из волос ленты, гребни, шпильки и прочую дребедень, которую понапихала в шевелюру ее светлости Марта, сооружая хозяйке придворную прическу.

Тряхнув головой, маркиза позволила непокорным локонам рассыпаться по плечам. Тяжелое ожерелье, блеснув, улетело следом за шпильками, компанию ему составили перстни и серьги, прежде составляющие чудесный комплект.

Глубоко вздохнув и искренне улыбнувшись первый раз за несколько дней, Иришка присела, опираясь на кряжистый дуб. Ей предстояло осмыслить сложившуюся ситуацию.

Прятаться от близких за щитом доброжелательной чуть холодноватой вежливости маркиза больше не могла. Она так и не нашла сил поговорить с Грегори и Кастерсом, безжалостно пресекая все их попытки поговорить, велела Пушку держаться от нее подальше, застав мирно беседующим с Морковкой, отказалась принимать вассальную клятву у Груэллы, требуя, чтобы покойная магичка немедленно покинула замок, практически поссорилась с наставницей, обвинившей ее в трусости.