Госпожа частный сыщик

–  Вы –  Юна, верно?

Девушка вскинула голову, будто только сейчас меня заметив –  а ведь я подходила совсем не так уж тихо.

–  Ты тоже, –  задумчиво протянула она, не отвечая на мой вопрос. –  Ты –  как я.

–  Пожалуй, –  я с трудом верила себе. Да, я надеялась на эту встречу, но почти не рассчитывала на нее. –  Юна, вы можете рассказать, что с вами случилось? Кто увел вас из дома скорби? Как вы здесь оказались? Вас кто-то… обидел?

Почему-то я так и не смогла произнести “убил”.

–  Ты –  как я, –  повторила девушка.

–  Юна, кто –  он? Что он сделал?

Она только пожала плечами.

–  Он не виноват, –  она чуть наклонила голову к плечу. –  Ты знаешь, так бывает –  кто-то хочет вернуть, кто-то хочет вернуться, а кто-то возвращаться не хочет. Но никто не хочет быть мертвым. Почему не хочет? Не знаю. На озере хорошо.

Девушка тихонько рассмеялась, и я почувствовала подступающее отчаяние.

Она в самом деле безумна, кажется. Неважно, сошла она с ума в доме скорби или раньше –  а может быть, обезумела по-настоящему и позже, после всего, что с ней случилось… что бы это ни было.

–  Юна, кто –  он? Расскажи!

–  Он не виноват! –  девушка сдвинула брови, кажется, теперь начиная сердиться. –  Он просто любил. Когда любят –  хорошо.

Отвернувшись от меня, Юна запела –  так, будто и не прерывала свою песню на полуслове, с того же места. “Каждой птице –  свой черёд. В час ночной ли, в день придет…” –  выводил тихий, чуть хрипловатый, но по-прежнему мелодичный голос.

–  Пэм, –  я ощутила невесомое прохладное прикосновение к руке, –  бесполезно.

Я опустила ресницы, соглашаясь с Рэндафом. Да, кажется, он прав. Но я все равно не зря сюда приехала.

Просто теперь мне очень нужно домой… или нет. Лучше в чайную к Кейлин Аддерс. Заказать ее превосходных эклеров и горячего чаю. Но главное –  попросить Кейлин сесть напротив. А может быть, даже взять меня за руку. Просто мне очень нужно почувствовать тепло кого-нибудь живого.

А о том, что все это может значить, я подумаю позже. Когда сердце перестанет стискивать холодом от воспоминания о прозрачных глазах Юны Эйфил.