Госпожа частный сыщик

–  Главное –  отчет, на котором все успокоятся и выплатят ваш… гонорар, так?

–  Какая горячность, –  Рэмвилл все-таки скосил на меня глаза, впрочем, тут же снова сосредоточившись на дороге. –  Неужто нисс Оллинз так много вам платит?

–  Дело не в деньгах! –  это я бросила раньше, чем сообразила, что говорю.

–  Вот как! –  он снова на мгновение скосил глаза, на этот раз изумленно вскинув брови. –  Только не говорите, что влюблены в эту уродливую девицу! Чем же она вас взяла?"

"–  Уродливую?! –  я настолько опешила, что даже обидно в первую секунду не было.

Потому что… где он мог меня видеть? Разве что мельком, десять лет назад. Возможно, я, как многие подростки, и была довольно нескладна. Но разве из этого можно делать какие-то выводы? Пятнадцатилетние дурнушки порой расцветают.

Или… он все-таки рассмотрел меня там, в коридоре? И… узнал?!

О… только не краснеть! Не краснеть, я сказала! Не мог он! Он же… не мог!

–  Вы… знакомы с нисс Оллинз? –  вопрос едва удалось из себя выдавить.

–  Не думаю. Но, помнится, десять лет назад ей было около пятнадцати, и она была единственной наследницей всего состояния Оллинзов. А между тем, по вашим же словам, она и сегодня по-прежнему нисс Оллинз. Чтобы с таким приданым остаться старой девой, она должна быть на редкость уродлива или тяжело больна. Хотя, говоря откровенно, многих и это не отпугнуло бы. С ней должно быть что-то всерьез не так.

Я почувствовала, как краска стремительно отхлынула от лица. Да что ж такое!

А впрочем… может, Патрик Вилкинс в самом деле слегка влюблен в свою нанимательницу.

Почему бы и нет! Тогда и краснеть, и бледнеть при таких вопросах вполне естественно.

*

И никакая я не уродина! Хоть дядя Вильгем и старался меня в этом убедить.

Вообще-то вполне допускаю, что он искренне так считает. Насколько я успела изучить его вкусы, ему нравятся румяные и пышнотелые дамы. К примеру, Кейлин Аддерс ему бы пришлась по душе… если бы он только не узнал о ее даре. А вот я –  “бледная немочь”, по дядиным словам.

Но Нэн всегда говорила, что я –  хрупкая и утонченная, как моя мама. И в это я верю куда больше. И я помню маму –  она была настоящей красавицей!

Во всяком случае, Рэмвилл и не думал меня узнавать. Наверное, вовсе забыл о той нелепой и стыдной встрече в коридоре.

А ведь он меня нарочно провоцирует, пришло вдруг в голову. Не думаю, что он настолько дурно воспитан, чтобы позволять себе подобные грубости без всякой причины.