Господин следователь. Книга четвертая

Заметил краешком глаза, что слегка обалдел и второй приказчик, стоявший около полок с мужской обувью, а еще в позе оловянного солдатика замерла девушка в темно-коричневом платье, расположившаяся у женского отдела.

А Пятибратов-то молодец. Ни у кого из прочих торговцев пока не видел женщину в качестве продавщицы. Обувь женщинам подбирают мужчины, что они смыслят?

— Передай хозяину, что пришел титулярный советник Чернавский — его коллега из Череповецкого тюремного отделения Новгородского комитета общества попечения о тюрьмах.

Ишь, оказывается, в экстренной ситуации, я даже полное название благотворительного общества могу вспомнить.

— Виноват, ваше благородие, так бы сразу и сказали, что вы судебный следователь… — забормотал приказчик, но теперь уже я его перебил:

— А ты мне дал возможность сказать? Затараторил — хозяин занят, хозяин занят. Ты вначале выслушай, потом говори. — Слегка смягчившись, сказал: — Леонтию Васильевичу передай, что я надолго его от дел не оторву. Займу минут пять, от силы пятнадцать его драгоценного времени.

Подумалось — может, хозяин обувного ателье вымачивает сейчас шкуры в каком-нибудь химическом растворе и время у него строго регламентировано? Типа — в растворе дубовой коры двадцать минут, а в настое формальдегида натрия — ровно семь.

— Леонтий Васильевич самолично выкройки делает, сам кожи режет, — заговорщически сообщил приказчик.

— Тогда ладно, беги за хозяином, — успокоился я. Технологический процесс не нарушу, а небольшой перерыв сделать полезно.

— Семен, ты за старшего, — крикнул старший приказчик продавцу. — Зойка, ты почему господину Чернавскому стульчик не принесла?

Старший приказчик отчего-то не пошел направо, а выскочил вон из магазина.

— Куда это он? — удивился я.

Девушка-продавщица, подошедшая с плетеным стульчиком, пояснила:

— Леонтий Васильевич в большой мастерской, где сапоги тачают. — Поставив стул в уголке, чтобы я не мешал потенциальным покупателям, любезно предложила: — Присаживайтесь, господин Чернавский.

— Благодарю, — поблагодарил я продавщицу. Усевшись, хмыкнул: — Я и не знал, что у Леонтия Васильевича две мастерские.