Господин следователь. Книга четвертая

Судьи совещались часа два и, наконец, Лентовский огласил приговор, сообщив, что с учетом решения присяжных, а также всех смягчающих обстоятельства — явку с повинной, добровольное признание Любови Кирилловны, наличие у нее на иждивении старушки-матери и состояние аффекта (спорный момент, но сойдет), она приговаривается к шести месяцам лишения свободы, С учетом трех месяцев отбывания предварительного заключения в Окружной тюрьме — это ерунда.

А ведь если бы не дурость Сомова-младшего, ринувшегося «наказывать» судебного следователя, приговор мог быть куда суровее.

Лет восемь. Ладно, пусть пять. Но не случилось. Присяжные отнюдь не дураки. Доказать, что Сомов-младший подложил гувернантке под подушку колечко на суде не смогли, но коли поручик отправился расправляться со следователем, прихватив дружков, что остается думать?

Итак, спустя неделю, проконсультировавшись с доктором, мы с начальником уездной полиции отправились в особняк Сомовых, превращенный во временный госпиталь.

Дворецкий (не прежний, а новый), пытался объяснить — мол, барыня отсутствует, а господа офицеры не принимают никого, но его попросту отстранили с дороги и поднялись на второй этаж, в Малую гостиную.

Дождавшись, пока наши шинели и фуражки не утвердят на вешалке, исправник сказал слуге:

— Пойди-ка братец, скажи молодому барину и его друзьям, чтобы они были готовы нас принять через… — Посмотрев на настенные часы, Абрютин на секунду задумался, потом решил: — Пожалуй, трех минут им хватит. И пусть в одной комнате соберутся.

— Хотя бы пять, — вступился я за Сомова-младшего и его приятелей. — Может, отдыхают они? Как-никак, раненые.

— Ладно, пусть пять минут, — смилостивился Абрютин. Укоризненно посмотрев на меня, Василий Яковлевич сказал: — Не раненые они, а изувеченные. Вот, если бы вы им огнестрельные ранения нанесли, я бы так и сказал…

— Ну, как сумел, — сделал я обиженный вид, а исправник усмехнулся.

Над «ранеными» офицерами всю ночь колдовали доктора местной больницы.

В принципе, ничего смертельного — один сломанный нос и две челюсти. Правда, у Сомова-младшего челюсть оказалась сломана в двух местах.

(Нюшка, узнав о травмах, предложила им передачку принести — мешочек сухариков. Она у меня добрая девочка.)

У всех троих эскулапы диагностировали сотрясения мозга. Но насколько серьезные, сказать не могу. Томографию-то никто не делал, все на глазок. Жаль, Федышинский, в земской больнице не служит, он бы точнее сказал.