Господин следователь. Книга четвертая

Ба, то-то мне голос показался знакомым. Поручик Сомов собственной персоной. А с ним «группа поддержки». В полутьме погоны не могу рассмотреть, но явно, что обер-офицеры. Один — коренастый, опять стукнул кулаком в дверь.

— Открывай! — проорал он.

— Головой постучите, надежнее будет, — посоветовал я, подойдя поближе.

Услышав мой голос, вся троица повернулась ко мне. Вот теперь сумел рассмотреть, что приятели Сомова — оба поручики. Впрочем, какая разница?

— О, вот и сам господин Чернавский, — издевательски воскликнул Сомов.

— То, что я Чернавский, я и сам знаю, — довольно вежливо отозвался я. — А вот кто ко мне на ночь глядя пришел, понять не могу. А главное — зачем? Вот, лично вас, Сомов, я не звал. Если что-то нужно — пожалуйста, в Окружной суд. И вас, господа, это тоже касается.

Коренастый поручик, улыбнувшись во всю пасть, демонстративно ударил кулаком в собственную ладонь.

— Мы, господин следователь, решили вас немного поучить, — сообщил коренастый. Добавил со значением: — Всякая судейская братия, которая на российских офицеров гнусность возводит, должна быть наказана! А коли по закону дуэли запрещены, так мы по старинке, кулачками.

— Вздуем мы вас, — гордо сообщил третий — длинный и какой-то нескладный, стоявший дальше всех.

Если честно, я немножечко обалдел. Нет, я все понимаю. И то, что среди господ офицеров, вполне возможно, бывали не только благородные распри, заканчивающиеся поединками, но и банальное мордобитие. Но чтобы сразу три офицера явились к гражданскому чиновнику с намерением ему накостылять? Трое на одного? Как-то не слишком благородно.

— Говорите, вздуть меня собираетесь? — задумчиво переспросил я. — А где же медведь?

— Какой медведь? — слегка опешил коренастый.

"— А вы, голубчик, роман графа Толстого не читали? — хмыкнул я и, как можно любезнее, пояснил: — Роман называется «Война и мир». Том, не то первый, не то второй. И там повествуется, как пьяные офицеры привязали к квартальному надзирателю медведя и пустили их по Мойке, на льдине.

— Вы нам зубы не заговаривайте, — презрительно усмехнулся Сомов.

— Да я вам зубы не заговариваю, — вздохнул я. — Я к тому, что времена были другие. Все с рук сходило.