Господин следователь. Книга четвертая

И вся карьера свелась к преподаванию в школе, да в организации кружков самодеятельности. Конечно, она предпочитала иные музыкальные инструменты, но гитара — штука демократичная и ее можно отыскать везде.

Гитара красивая, наверняка вышла из рук какого-нибудь знаменитого мастера. Знать бы еще, этих мастеров. Но все на свете не узнаешь.

— А что спеть?

— Иван Александрович, позже споете, когда Великий пост закончится, — нервно заявила Ксения Георгиевна.

— Ну, коли пост, то можно спеть что-нибудь соответствующее, — сообщил я, проверяя — настроена ли гитара? Все в порядке.

— Поэтому я вам исполню молитву. Правда, написана она французским поэтом, а на русский язык кем-то переведена.

— Пока Земля еще вертится, пока еще ярок свет,

Господи, дай же ты каждому, чего у него нет:

мудрому дай голову, трусливому дай коня,

дай счастливому денег… И не забудь про меня.

Пока Земля еще вертится, Господи, — твоя власть! —

дай рвущемуся к власти навластвоваться всласть,

дай передышку щедрому хоть до исхода дня.

Каину дай раскаянье… И не забудь про меня.

Я знаю: ты все умеешь, я верую в мудрость твою,

как верит солдат убитый, что он проживает в раю,

как верит каждое ухо тихим речам твоим,

как веруем и мы сами, не ведая, что творим!

Господи, мой Боже, зеленоглазый мой!

Пока Земля еще вертится, и это ей странно самой,

пока ей еще хватает времени и огня.

дай же ты всем понемногу… И не забудь про меня[2].

[1]Это не намек на моего соавтора! Кстати, в моей семье имеется швейная машинка «Зингер» аж 1886 года! Служила еще прабабушке.

Сейчас стоит у моей сестры, та собирается оставить внучке. Машинка неубиваемая. Единственный случай, когда понадобился ремонт — выпал челнок и на него наступили ногой. Простите, не удержался.

[2] Булат Окуджава. Молитва Франсуа Вийона

Глава двадцать первая

Господа офицера́!

Присяжный поверенный Антон Степанович Топильский — молодой и амбициозный адвокат, прибывший из Петербурга отстаивать интересы бывшей гувернантки, рассчитывал на легкую победу.

На первом судебном заседании в его взоре прямо-таки читалось — провинция, край непуганых медведей и недалеких присяжных заседателей с длинными ушами. Оправдание подзащитной — это как за папиросами сбегать, а там шум в газетах и, как следствие — укрепление своего положения в когорте российской адвокатуры. Разумеется, любому присяжному поверенному лестно, если его фамилию станут упоминать рядом с именами Плевако, Урусова, Александрова и Холева.