Господин следователь. Книга пятая

Не исключено, что он начал «зондировать» почву не с первого марта, как заступил на должность, а раньше, как только узнал о своем будущем назначении.

Сообщив Абрютину о возможных плюшках, честно предупредил:

— Правда, смутно себе представляю, чем ты станешь заниматься в делопроизводстве о воинской повинности.

— Зато я прекрасно себе представляю, — мрачно сказал Абрютин. — Масштабы, разумеется, меньше, но работа такая же. Мы же для уездного воинского начальника списки будущих новобранцев готовим, следим, чтобы они вовремя медицинское освидетельствование прошли, дезертиров ловим, опять-таки, сопровождение до пунктов сбора организуем.

— Получается? — ехидно поинтересовался я.

Василий Яковлевич только рукой махнул.

Утешить Абрютина, что отправка в армию во все времена сопровождалась пьянкой? Не зря Николай II, в один день с августовским Манифестом о начале войны с Германией, объявил еще и «сухой закон». Да и в далекомбудущем не лучше[2].

— Так что господину товарищу министра отписать?

— Отпиши Его Превосходительству, что я прошу дать мне недельку подумать, — сказал Абрютин. — Мне же еще с Верой посоветоваться надо. Да и с делом по ворам нужно закончить.

— Это обязательно, — кивнул я. — Когда с Верой Львовной советоваться станешь, не забудь, что в Петербурге гимназий хватает, вам не придется в Вологду ездить, чтобы сынишку навещать. Все время перед глазами будет, накормлен и напоен.

— Змей ты, Иван Александрович.

[1] Если что, это романс на стихи Федора Тютчева.

[2] Вот здесь опять автор вмешивается в рассуждения главного героя. Не исключено, что нынче со всем этим строго, а вот когда автор в далеком 1984 году сам отправлялся на срочную службу, то… В общем, все меня поняли.

Глава одиннадцатая

Мне звезда упала на ладошку

— Ванечка, а ты можешь пообещать мне одну вещь? — спросила Лена, осторожно проведя пальчиком по моей щеке.

От ее нежного прикосновения захотелось замурлыкать."

"— Все, что угодно, — откликнулся я, изловив маленькую ладошку и поцеловав ее у запястья.

— Ваня, я не шучу, — выпятила губу кареглазая гимназистка.

Вот в эту оттопыренную губу я ее и поцеловал.

— Аленка, так и я серьезно. Можно обещать только выполнимое. Поэтому, ты мне сначала скажи — что пообещать должен? — хмыкнул я.

Аленкой я стал называть Леночку недавно, но ей это имя ужасно нравилось. Да и мне тоже.