Господин следователь. Книга пятая

В крайнем случае — Базилевс, как императоров.

— Кот Базилевс… — фыркнул исправник.

Вижу, понравилось.

Василий Яковлевич был кошатником, как и его супруга. Вишь, не зря мы с Абрютиным, несмотря на разницу в возрасте и служебному положению (он повыше меня будет, как ни крути) так быстро нашли общий язык.

Исправник уверял, что до свадьбы к котам и кошкам относился равнодушно, утилитарно — коты должны мышей ловить, а не мурлыкать, но из-за жены «перековался». Невеста, ставшая женой несколько минут назад, при выходе из церкви принялась наглаживать какого-то бродячего котика.

Вера Львовна (которую я с недавних пор именовал Верой) пожаловалась, что Муська любит хозяина больше, чем ее. Мол — как явится Василий со службы, начинаются такие нежности, аж противно! Супруг не с ней вначале здоровается, а с кошкой. Мол — меня только в щечку чмокнет, а Муську с рук не спускает. А по возвращению Василия Яковлевича из командировок, кошка устраивает ему «выревку», а потом дуется целый вечер.

Надворный советник усмехнулся, встал со своего места и открыл дверь в приемную. Прямо с порога крикнул:

— Илья, а чай где?

— Так ваше высокоблагородие, вы же команды не давали, — испуганно отозвался канцелярист.

— А самому догадаться трудно? Видел же, что ко мне господин следователь пришел, давно бы уже самовар поставил.

— Все поставлено, даже чай заварен, жду.

— Тогда тащи.

Илья принес поднос, на котором стояли два стакана чая, блюдечко с резаным лимоном и вазочка с сушками.

Дождавшись, когда служитель выйдет, исправник потянул к себе стакан и сказал:

— Верочка спрашивала — умеет ли у тебя новая кухарка пироги печь? Мол, если нет, так пусть к ней приходит, научит.

— Умеет, — уверенно кивнул я, хотя и не знал — умеет ли Нюшка печь пироги? Во время Поста пирогов она не пекла, а сейчас как-то и не до них. Стряпает, убирается, а в остальное время то учится, то рассказы мои записывает. Вся в делах.

Я отхлебнул чай — слабоват он нынче, и опять принялся капать исправнику на мозги.

— Василий, свет Яковлевич. Скажи, что мы теряем, если попытаемся изловить «клюквенников»[1]? Попытаемся, от нас не убудет.