Господин следователь. Книга пятая

— Эмиль Эмильевич в приятельских отношениях с вашим папенькой — вице-губернатором, — пояснил Карандышев. — Что ему стоит написать Александру Ивановичу? Для вице-губернатора назначить меня на должность — плевое дело.

— Почему вы так думаете? — удивился я. — В губернском городе могут быть свои расклады. А над вице-губернатором имеется еще и сам губернатор. Почему бы Его Высокопревосходительству господину Мосолову не иметь собственных фаворитов?

— Как говорят — утопающий хватается за соломинку, — с грустью произнес Карандышев.

— Я-то думал, что мне удастся заступить на должность с вашей помощью. И Оленька вас видела, сказала, что вы очень приятный молодой человек. Но вы мне ясно дали понять, что вы противник фаворитизма.

Я невольно развеселился. Хорошо он сказал — ясно дал понять! Куда уж яснее — ударом в челюсть.

А ведь елки-палки, если бы Карандышев не действовал настолько прямолинейно, у него все бы могло получится. Предположим, он устраивает мне встречу с женой, а я, скажем так, увлекаюсь. Женщина молодая, возможно, что и на самом деле красивая.

Да на момент приезда и не очень красивая бы зашла. Романа с Натальей у меня еще не было, и с Леночкой еще не успел познакомится. Тем более, что по приезду в Череповец гормоны играли, все такое прочее. Я ведь живой человек, мне двадцать один год. А потом, испытывая муки совести перед мужем, которого наградил рогами, я бы точно написал батюшке и попросил пристроить на теплое место титулярного советника. И пусть бы он становился коллежским асессором. Вон, десять лет в чине ходит, устал, бедняга.

— Роман Викторович, а теперь давайте-ка поговорим всерьез, — попросил я Карандышева. — Вы же неглупый человек, коли и институт такой серьезный закончили, и красивая женщина за вас замуж вышла.

Тут я, возможно, погорячился. Вернее, покривил душой. Ольгу Павловну я в глаза не видел. Но если она и на самом деле красавица, откуда мне знать — кого предпочитают красивые женщины? В моем времени сколько угодно примеров, когда писаная красавица вышла замуж за глупого человека.

Все, скажем так, относительно. Для кого-то и я покажусь умным, а кто-то меня считает глупцом."

"— Господин Карандышев, — продолжил я. — Вы же прекрасно понимаете, что с точки зрения уголовного права никакого мошенничества нет. В лучшем случае нарушение нравственности со стороны Книсница и вашей жены. Про вас я вообще ничего говорить не стану, вы все сами осознаете, а я не священник, чтобы читать вам наставления, да еще и вас.