Горный цветок

Там, в Дейтоне, в волчьей яме, где он мог погибнуть мгновенно, просто свалившись вниз на острые колья, он не боялся, а тут... со сломанной ногой, беспомощный, как младенец, где-то на территории диких кланов, которые могут вздёрнуть его на первой попавшейся осине, даже не разузнав толком, кто он и что ему нужно… Да и потом – даже если он сможет остаться в живых… нужна ли ему такая жизнь? Точнее говоря, просто существование? Маркас прекрасно понимал, что в полевых условиях он имеет все шансы подхватить страшный «антониев огонь», после чего нога в месте травмы почернеет, потеряет чувствительность и уже через пару дней встанет только один вопрос: в каком именно месте проводить ампутацию.

А после просто и без особых эмоций рассказала о своей жизни, о том, что вряд ли её начнут искать раньше завтрашнего утра. Надо же, девчонке уже исполнилось семнадцать лет! А ведь он, увидев её, в первое мгновение решил, будто перед ним совсем ребёнок! А потом… когда лорд Свейн потребовал немедленной женитьбы, это не вызвало в парне внутреннего протеста, более того, он и не вспомнил слова Энтони, что отец практически сделал предложение от его имени семье Элтон.

Теперь же, по прошествии времени, Маркас был твёрдо убеждён только лишь в одном – тогда, в горах, он сделал самый важный выбор во всей своей жизни. Камилла была именно той женщиной, с которой он бы хотел встретить старость и умереть в один день. Она совершенно не походила на жеманную девицу, которая падала в обморок при виде муравья, или на холодную равнодушную стерву, как леди Эмилия, маменька самого Маркаса. Иногда Ками поражала рассудительностью и мудростью, которую никак не ожидаешь увидеть в юной девушке, а порой она смешила Маркаса, поражаясь совершенно обыденным вещам, таким как надобность ношения ночного колпака во время сна, иначе существует опасность потери волос от того, что шевелюра будет соприкасаться с подушкой… да и много чего ещё, всё и не упомнишь…

Осторожный стук в дверь вывел Маркаса из размышлений, он поставил большую кляксу на бумагу, над которой он корпел всё это время.