Горный цветок

- Девочка! Как и хотели вы! Ай, да какая крепенькая! Даром что ты сама кожа да кости!

Ребёнок был тут же обихожен, закутан в одно из моих платьев и предъявлен отцу, в то время как Ранни взялась за меня. Опытным движением повитухи со стажем кормилица вытянула из-под меня то колючее одеяло и постелила какую-то сорочку. В моей голове лениво промелькнуло удивление: «Разве у меня ещё остались какие-то сорочки? Вроде бы они все пошли на бинты для больных». Впрочем, удивление тут же прошло. Я хотела повернуть голову и попросить показать дочь, но была слишком слаба даже для этого простого действия.

Судя по клохтанию возле меня кормилицы, что-то по-прежнему со мной не так. Ну, да, конечно… кровотечение. Оно не останавливается. Ранни пробормотала, что оставит меня на минутку и выбежала, хлопнув дверью. А я могла смотреть только в потолок. Мелькнула мысль, что нужно попросить кормилицу, чтобы она приподняла мне голову, подложив под неё… да вот, хотя бы тюк из моих вещей. Очень хотелось увидеть родившуюся дочь… хотя бы один раз в жизни.

Я ничего не смыслила в медицине, но предполагала, что кровотечение возможно устранить, вырезав матку. Понимаю, что это крайние меры даже в моё время… Буду честна сама с собой – ничего подобного мне не светит. А это значит, что нужно здраво смотреть на вещи – вряд ли я проживу больше двух часов.

Это осознание пришло ко мне с той же ясностью, с какой я поняла тогда, в моей квартире, что пробившее ребро лёгкое не оставляет мне шансы на спасение. И точно также, как и тогда, я быстро приняла решение.

- Ранни, ты не могла бы позвать сюда Маркаса? Я хотела бы увидеть дочь.

- Конечно, дорогая… я сейчас… мигом…

В следующее мгновение появился супруг, заметил меня и фальшиво улыбнулся:

- Ты лежи, отдыхай, набирайся сил. Мне нужно сходить за лекарем, совсем недалеко, к Маккармейгам, а может, и к Дугласам!"

"Я попросила не валять дурака и внимательно меня выслушать:

- Боюсь, что у меня нет столько времени, - кормилица пристраивала комок рядом с моим плечом.

Маркас яростно зажестикулировал, утверждая, что я преувеличиваю и явно сгущаю краски. Мне оставалось только усмехнуться.