Горький шоколад

Но он встает, мой храбрый солдатик, и медленно, пошатываясь, бредет в ванную. Он тоже не выспался – Лизонька спит плохо, тревожно. Но взять его к себе я не могу – мама. Я встаю к ней раза три за ночь – попить, поменять памперс. Мама громко стонет по ночам и даже разговаривает во сне.

Темочка умыт и послушно сидит на кухонном табурете – ждет ненавистную кашу. Молча глотает, не спорит – знает, что каша полезна. Сидит напротив и хлопает сонными глазенками. Невыносимо.

Я говорю ему, что иду проверить бабушку, и он послушно и обреченно кивает – привык.

Только когда, а? Кажется, я не дождусь, просто не доживу.

Так, маме каша, теплое молоко, таблетки, чистый памперс и выслушать поток жалоб. Все как обычно. Обедом ее покормит Ася – не обедом, так, перекус, детское питание из баночки, Лизонька поделится.

Я уже одеваю Темочку, когда из своей комнаты выползает Ася.

Я бьюсь с ней, без конца разговариваю на эту тему, а она только плачет и огорчается:

– Мама, прекрати, ради бога! Ну нет настроения, нет!

А как-то хмыкнула:

– Ага, вот ты всегда прибиралась, всегда старалась быть дома в порядке. А результат? Было два мужа – и? Не помогло, да?

Ну я и заткнулась. Мне вообще лучше молчать, не вступать с ними в дебаты, все равно проиграю.

Ася ползет по стене. На лице сплошное страдание. Мне ее жалко, но внутри поднимается раздражение. Зачем она вышла за него замуж? Мне этот Денис никогда не нравился. Господи, что я несу? Как будто моей маме нравились мои мужья. Я считаю, женился – обеспечь семью. Не нравится жить в коммуналке – сними квартиру! Правда, я понимаю: зарабатывает он не ахти как много. На приличную квартиру, пусть в две комнаты и чистую, не убитую, в нормальном районе, вряд ли хватит.