Горький шоколад

Ты ж помнишь, парк прямо под окнами! Представляешь, все листья ковром под ногами! Желтые, красные – красота! Немного ходили, сидели на лавочке. Да, конечно, устал, не без того. Но сам, своими ногами! А как у тебя? Что-то проясняется? Ой, слава богу! Ты ведь такая умница, Лелька!

На сердце было почти спокойно. Легла, приговаривая: «Главное – выспаться! Главное – силы! Вот их-то мне и не хватает».

Ждала звонка от Катьки – не дождалась. «Ха! Чему удивляться? Что выросло, то выросло. Сама виновата.

«Много на себя берешь», – мелькнуло в голове.

Много. Да. Так получается, уж извините.

«Много брала» всегда. А однажды, когда попыталась пожаловаться деду, услышала:

– Ну, во-первы2х, – дед говорил именно так, – сама виновата! Выбрала себе такого…

– Какого? – тут же взорвалась она.

– Какого? – переспросил дед и на секунду задумался. – Да кислого, вот! Точнее – подкисшего.

Леля не на шутку вскипела:

– Ну так! Почему «кислый» – это во-первых? То, что не шебутной и не «деловой» – не такой шустрый, как ты? Во-вторых, почему это «таким не везет»? Лично мне повезло! И ты не старайся! – Она повысила голос: – Не старайся меня убедить в обратном! – И продолжала ворчать: – Кислый? А какой должен быть? Сладенький, что ли?

– Не-е! – улыбнулся дед.

Она разозлилась:

– Весь огород и скотный двор перебрал? Перец, чеснок, кролик?

Дед крякнул с досады и махнул рукой:

– Жизнь твоя, Лелька! Твоя – не моя.

И спор тот, обычный и очень привычный, она тогда прервала – дед в ту пору был уже слаб и плоховат.

Нет, в глубине души – в самой-самой глубине – все понимала и с дедом была почти согласна. Но признаться себе в этом боялась! «Еще чего! У меня все хорошо», – повторяла она.

И кажется, так усиленно себя убеждала всю жизнь, что почти убедила. Спала как убитая.