Горький шоколад

Откуда, она не вспомнила, но съела с удовольствием, как и слегка подсохший мандарин, брошенный в сумку примерно неделю назад. Дел в Москве собралось так много, что поесть было некогда – так и перебивалась мандаринами и бананами, в спешке прихваченными из дома.

Леля включила телевизор, но довольно быстро уснула под какие-то пустые разговоры, под чьи-то споры, под чужие вскрики – обычную телевизионную чепуху. Проснувшись среди ночи, она почувствовала боль в груди. Скорее даже не боль, а тревогу и беспокойство. Сердце билось пугающе сильно.

Она встала и подошла к окну. Двор освещал слабый свет фонаря, и стояла абсолютная, больничная тишина. Покой был во всем.

Она долго стояла у окна и думала о том, что совсем близко, всего минут пять ходьбы, в соседнем корпусе, в больничной палате, спит ее муж. Наверняка тоже тревожно и беспокойно – назавтра ему предстоял тяжелый и длинный день. И, как они надеялись, окончательный приговор. Дай только бог, чтобы он оказался обнадеживающим. Дай бог, чтобы немецкие врачи оставили им надежду! Дай бог им все это пережить.

– Господи, помоги! Ну пожалуйста, что тебе стоит? Ты же такой… Всемогущий, Господи! Ну чем он провинился перед тобой? Я, может быть, да. Я многое делала не так чтобы правильно. Бизнес, знаешь ли… там все непросто. А он… он абсолютно чист перед тобой! Он приличный человек, ты же знаешь! Разве ты не видишь этого? За что же его? Он-то совсем ни при чем.

Она не замечала, что замерзла и что от слез промокла ее ночнушка. Она просто говорила с ним, упрашивала его, даже умоляла. Клялась и обещала, что впредь…

А потом словно очнулась, пришла в себя, отерла слезы, умылась холодной водой и приказала себе держаться. Кто, если не я, а? Вот именно! А значит – никакой душевной слабости, всё! И физической, кстати: надо нормально есть, нормально спать и быть в форме. Иначе нам всем труба.

Встала Леля легко, словно и не было этой кошмарной ночи, быстро собралась, глотнула отвратительного растворимого кофе, любезно предоставленного отелем, и – рванула в очередной бой. Кажется, теперь самый главный. Бой за человеческую жизнь. За дорогую ей жизнь."

"Она успела – через пару минут возникли и лечащий врач, и палатная медсестра. И все завертелось мгновенно: анализы, обследования, суета.